Дождь лил, когда я вчера возвращался в свою каморку-студию в дешевом мотеле. И сейчас, первое, что я услышал, продрав глаза, это тошнотворное шуршание капель по крышам домов и мостовой. Звук, как будто кто-то мочится на шкуру огромного дохлого ротвейлера. Надеюсь, когда-нибудь дождь смоет этот город и его обитателей в одну большую сточную канаву, где им самое место.
10 мин, 12 сек 15794
Пузан, валяющийся ближе всего ко мне с пулей в животе, видимо, неплохо справлялся с вторжением реальности в свои изумрудные сновидения, так как всё ещё пытался достать пушку. Ему было очень трудно, так что я помог. Вытащил его руку с огромным «догхантером» из кобуры и повернул так, чтобы обрезанный дробовик чудовищного калибра уткнулся прямо в складки у его подбородка.
— Нееет, нет… — еле слышно просипел он, а потом я помог ему нажать на курок. Не сомневаюсь, что в его голове, он отправлялся к Одину в разгар эпической битвы викингов. Ну, или какое-нибудь другое дерьмо в этом роде.
«Креветка» с пулей в паху не имел никакой порядочности. Он сдох, до того, как я до него добрался. Это меня не на шутку расстроило.
Остался самый несимметричный из трёх весёлых тиразиновых людоедов. Я не буду корчить из себя художника. Обычно мне плевать на гармонию цветов и линий. Но сейчас его изломанная вывернутая нога ломала мой эстетический кайф.
— Привет, Джонни! — сказал я, подтаскивая огромный дубовый стол и устанавливая массивную ножку на его уцелевшее колено.
— Я буду называть тебя «симметричный Джонни» ты ведь не против?
Хриплый вой перешёл в пронзительный визг, когда ножка стола с хрустом опустилась на его колено, а я присел на столешницу сверху и закурил. Раньше я весил около восьми рэндов, но в последнее время поднабрал. Он дёргался секунд пять, а потом затих. И вот тут я услышал скрип двери позади себя.
— Гавнюк! — пришедший в себя наркоман снаружи смотрел на меня через открытый проём двери.
— Тебе конец, труп!
Он успел захлопнуть дверь и броситься наутёк прежде, чем я выстрелил. Я уже говорил, что старею?
У меня оставалось приблизительно двадцать минут до того, как вооруженная до зубов толпа наркоманов во главе с чокнутой гаитянкой, мадам Зузу на броневике, разнесет это заведение в щепки.
Двадцать минут хватит «бывшему лучшему», чтобы затеряться в трущобах к северу от Граунд-стрит. Захватить недельный запас виски и жратвы и скрыться в укромном тайном лежбище у шаркунов. Даже тиразиновые психи не посмеют сунуться в подземелья к шаркунам. В темноте против этих мутантов-альбиносов не поможет и пушка. Но я уже там прятался однажды.
Две минуты ушло, чтобы наполнить фанерный крейт уцелевшими бутылками со стойки. Оттолкнув рукой пыльную занавеску в углу стойки, я оказался в тёмном коридоре. Посреди него стоял сдвинутый на середину сундук с приоткрытой крышкой. Носком ботинка я откинул её и выматерился опять.
— Твою ж мать, долбанный ты медленозадый Зигги, — сказал я, если быть точным.
— Ещё чуть-чуть и ты бы мог успеть!
Со дна сундука на меня глянули два новеньких Узи в промасленной бумаге и настоящий Блук 150, снятый видимо с полицейского бронетранспортёра. Триста патронов с бронебойными, разрывными и зажигательными патронами. Скорострельность не хуже чем у маленьких еврейских дружков, но вот мощность… с кем же ты, чёртов, Зигги, тут собирался воевать?
Бухла, жрачки и оружия тут хватило бы и трём грабителям, но чёрт дёрнул меня полюбопытствовать, что находится за последней дверью. Уж больно на ней были мощные засовы.
Один удар массивным прикладом Блука 150 по замку и он разлетелся на куски. Дверь открылась, и я уставился перед собой, не веря собственным глазам. В последней комнате Зигги прятал своё настоящее сокровище.
— Чёртов ты ублюдок, сраный, ты, старый пропитый сибарит! — простонал я в отчаянии.
Молодая женщина, сидящая на кровати посередине комнатушки, вздрогнула и еще крепче прижала к себе испуганного мальчика лет шести. Круглые чёрные глазенки, тонкая линия рта и взъерошенный хохолок — на меня смотрела маленькая копия злосчастного бармена. Долбанный Зигги притащил в Скаундрел Бей семью. Семью! Вот кого и пытался защитить этот безумец.
— Вы убьёте нас? — спросила женщина. Две пары настороженных глаз смотрели на меня.
— Ваш муж был безумец, мэм, — печально констатировал я. С набережной за пару кварталов от Граунд-стрит захлопали первые выстрелы. Кортеж бесноватой гаитянки прокладывал дорогу к бару Зигги.
— На полу будет безопасней, — сказал я, захлопнул эту проклятую дверь, которую мне не следовало открывать совсем, и пошёл готовиться к встрече с мадам ЗуЗу.
— Выходи сам сраный ублюдок, сраный коп, ты! И я прикончу тебя быстро! — провизжал в мегафон самый мерзкий голос в Скаундрел Бей. Когда говорит мадам ЗуЗу, это как если режут свинью, крошат кирпичом стекло и трут одним куском пенопласта о другой одновременно.
Несколько автоматных очередей ударило вместе, прошив тонкие квазиуретановые стены. В наступившей тишине послышался топот. Торчки неслись на штурм.
Что может противопоставить один «бывший» дюжине вооруженных зомби, управляемых кровожадной наркоторговкой? Даже если он и«лучший»? Отчаянную попытку продать свою жизнь подороже, чтобы спасти двух чужих ему и чужих этой реальности людей?
— Нееет, нет… — еле слышно просипел он, а потом я помог ему нажать на курок. Не сомневаюсь, что в его голове, он отправлялся к Одину в разгар эпической битвы викингов. Ну, или какое-нибудь другое дерьмо в этом роде.
«Креветка» с пулей в паху не имел никакой порядочности. Он сдох, до того, как я до него добрался. Это меня не на шутку расстроило.
Остался самый несимметричный из трёх весёлых тиразиновых людоедов. Я не буду корчить из себя художника. Обычно мне плевать на гармонию цветов и линий. Но сейчас его изломанная вывернутая нога ломала мой эстетический кайф.
— Привет, Джонни! — сказал я, подтаскивая огромный дубовый стол и устанавливая массивную ножку на его уцелевшее колено.
— Я буду называть тебя «симметричный Джонни» ты ведь не против?
Хриплый вой перешёл в пронзительный визг, когда ножка стола с хрустом опустилась на его колено, а я присел на столешницу сверху и закурил. Раньше я весил около восьми рэндов, но в последнее время поднабрал. Он дёргался секунд пять, а потом затих. И вот тут я услышал скрип двери позади себя.
— Гавнюк! — пришедший в себя наркоман снаружи смотрел на меня через открытый проём двери.
— Тебе конец, труп!
Он успел захлопнуть дверь и броситься наутёк прежде, чем я выстрелил. Я уже говорил, что старею?
У меня оставалось приблизительно двадцать минут до того, как вооруженная до зубов толпа наркоманов во главе с чокнутой гаитянкой, мадам Зузу на броневике, разнесет это заведение в щепки.
Двадцать минут хватит «бывшему лучшему», чтобы затеряться в трущобах к северу от Граунд-стрит. Захватить недельный запас виски и жратвы и скрыться в укромном тайном лежбище у шаркунов. Даже тиразиновые психи не посмеют сунуться в подземелья к шаркунам. В темноте против этих мутантов-альбиносов не поможет и пушка. Но я уже там прятался однажды.
Две минуты ушло, чтобы наполнить фанерный крейт уцелевшими бутылками со стойки. Оттолкнув рукой пыльную занавеску в углу стойки, я оказался в тёмном коридоре. Посреди него стоял сдвинутый на середину сундук с приоткрытой крышкой. Носком ботинка я откинул её и выматерился опять.
— Твою ж мать, долбанный ты медленозадый Зигги, — сказал я, если быть точным.
— Ещё чуть-чуть и ты бы мог успеть!
Со дна сундука на меня глянули два новеньких Узи в промасленной бумаге и настоящий Блук 150, снятый видимо с полицейского бронетранспортёра. Триста патронов с бронебойными, разрывными и зажигательными патронами. Скорострельность не хуже чем у маленьких еврейских дружков, но вот мощность… с кем же ты, чёртов, Зигги, тут собирался воевать?
Бухла, жрачки и оружия тут хватило бы и трём грабителям, но чёрт дёрнул меня полюбопытствовать, что находится за последней дверью. Уж больно на ней были мощные засовы.
Один удар массивным прикладом Блука 150 по замку и он разлетелся на куски. Дверь открылась, и я уставился перед собой, не веря собственным глазам. В последней комнате Зигги прятал своё настоящее сокровище.
— Чёртов ты ублюдок, сраный, ты, старый пропитый сибарит! — простонал я в отчаянии.
Молодая женщина, сидящая на кровати посередине комнатушки, вздрогнула и еще крепче прижала к себе испуганного мальчика лет шести. Круглые чёрные глазенки, тонкая линия рта и взъерошенный хохолок — на меня смотрела маленькая копия злосчастного бармена. Долбанный Зигги притащил в Скаундрел Бей семью. Семью! Вот кого и пытался защитить этот безумец.
— Вы убьёте нас? — спросила женщина. Две пары настороженных глаз смотрели на меня.
— Ваш муж был безумец, мэм, — печально констатировал я. С набережной за пару кварталов от Граунд-стрит захлопали первые выстрелы. Кортеж бесноватой гаитянки прокладывал дорогу к бару Зигги.
— На полу будет безопасней, — сказал я, захлопнул эту проклятую дверь, которую мне не следовало открывать совсем, и пошёл готовиться к встрече с мадам ЗуЗу.
— Выходи сам сраный ублюдок, сраный коп, ты! И я прикончу тебя быстро! — провизжал в мегафон самый мерзкий голос в Скаундрел Бей. Когда говорит мадам ЗуЗу, это как если режут свинью, крошат кирпичом стекло и трут одним куском пенопласта о другой одновременно.
Несколько автоматных очередей ударило вместе, прошив тонкие квазиуретановые стены. В наступившей тишине послышался топот. Торчки неслись на штурм.
Что может противопоставить один «бывший» дюжине вооруженных зомби, управляемых кровожадной наркоторговкой? Даже если он и«лучший»? Отчаянную попытку продать свою жизнь подороже, чтобы спасти двух чужих ему и чужих этой реальности людей?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
