Jolt

— Семнадцать, — немного задираясь, ответил Кси. Даже не удивился. — В тринадцать он совратил меня. Тебя это так интересует? Если была возможность, мы не вылезали из постели вообще. Потом кое-что произошло. Он исчез на год. Я начал встречаться с его братом… и со своим братом, троюродным. Пустился во все тяжкие. Думаю, ты знаешь, что это такое. Потом он вернулся и безоговорочно завладел мной опять.

— Почему ты избегаешь его имени?

— Блядь, ты не забыл, чем мы собирались заняться?! — Ксавьер раздражённо развязал и скинул шаль, чтобы сразу же наткнуться на жуткий ревнивый взгляд Питера. Всматриваясь сейчас очень придирчиво и сердито, он впервые отвлёкся от гипнотического выражения его темных глаз и заметил в них что-то неестественное. — Ты… в контактных линзах?

Кобальт кивнул.

— Но почему чёрные?

— Я же убийца, верно? В твоём сне мои глаза были чернее ночи.

Ксавьер пропустил реплику мимо ушей, послюнявил подушечки средних пальцев и снял с него линзы. Уронил оба кружочка чёрного пластика куда-то безвозвратно в одеяло, когда увидел то, что под ними скрывалось.

— Зелёные… — пробормотал удав, тихо поражаясь. — Но зачем же… Альт? Зачем скрывать их?

— Затем, что никакие они не зелёные. Это штамп.

— Тогда у меня…

— А у тебя вообще не глаза, а две Туманности Андромеды. Позволь мне прикрыть их опять. Я же скоро ослепну от туевой хучи звезд.

Ксавьер прыснул со смеху, покрываясь странным румянцем, потом прильнул к его груди и задрал голову. Питер молча любовался его удивительной нежной мордашкой, стараясь не выдавать своё волнение. Удалось ему более чем — пришибленный его полной невозмутимостью, Кси жалобно прошептал:

— А у тебя дьявольски красивые глаза, киллер, — и совсем уж с плаксивыми нотками в голосе: — Ты ещё хочешь меня?

Питер отодвинул его и развернул спиной к себе.

— Давай попробуем ещё раз. Я должен знать. Твой муж.

— Анджелюс — его небесное имя, Ральф записано в паспорте гражданина США. Официальным именем звать его непривычно, мы делали это давно и нечасто, потом и вовсе прекратили, — оборотень вздохнул, ощущая, как глаза накрывает… нет, не шаль. Большие ладони Питера, очень тёплые, но твёрдые, как камень. — Альт, его я люблю. Никого не умею любить и не хочу. Только его. В нем средоточие всего, что я всю жизнь хотел получить. Я могу встречаться и спать с кем угодно, но… Понимаешь, это запредельное. Я заглянул в его душу, в ночь, когда он подвёл себя к самому краешку страшного обрыва, одной ногой над бездной… Под руку его уже держала смерть. Он умирал. И не было у него ни единого стимула остаться в живых. Не хотелось. Я стал его случайной жертвой, и он этого не скрывал. Его каприз — мы увидели друг друга днём, и мгновение спустя я уже знал, что мне не избежать его. Я винтик внутри корпорации его сестры, а он… думаю, и так понятно, кто. Он воспользовался своей властью без стеснения. Просто выдернул меня из работы, заставив полететь в Гонолулу, сначала в офис, где я ходил за ним хвостом, словно собачка, потом домой. Никто не удивился моему появлению. Хотя, признаться, присутствие госпожи президента за ужином меня ужасно смутило. И я со страхом ожидал продолжения фарса вечером, в его спальне. А там…

— Он применил силу? — пальцы, прижатые к глазам оборотня, задрожали.

— Нет. Он разделся.

— И? Не замолкай после каждого слова.

— Ты вряд ли сумеешь увидеть так, как видел я. Впитывать так, как впитывал я… жуткое знание, которое он мне дал. Его тело было не телом. Несчастным куском плоти, бьющимся в агонии. Наркотик фактически убил его. И Ангел знал это. И, несмотря ни на что, ему хватало сил проживать день так, чтоб никто ничего… вообще ничего… не мог заподозрить. А мне он открылся. Из всего огромного количества народу, жаждавшего его, открылся мне. Спустя десять часов, как увидел впервые. Его дни уже были сочтены. Что я мог для него сделать? Я решил мгновенно. Отдался сам.

— Ка-а-ак?!

— Попой кверху, — ответил удав чуть насмешливо. — Он занимался любовью с мальчиком впервые, я заметил это. У меня опыта было побольше.

— В тринадцать лет?!