Jolt

— Почему это так? Люцифер улыбался… Теперь только я понимаю эту улыбку. Почему? Всего лишь срезать их… и осушить всю кровь.

— Ты же сам раздумывал — тогда, в моей спальне. О том, какие мы могущественные и одновременно беззащитные. Ты был прав. Отрежь мне крылья, высоси из них жизнь, и я умру.

— Не ты.

— Ладно, не я. Он… — Дэз смущенно заерзал. Прикосновения к крылу доставляли ему непривычное, даже диковатое удовольствие… и стоявший рядом невоспитанный громила казался не таким уж противным. — Что ты задумал?

— Ты должен пригласить брата на очную ставку. Предлог такой, что он не сможет не прийти, это во-первых. А во-вторых, не удержится от соблазна вылезти из зеркала.

— Имей в виду, пернатым он не явится.

— Знаю-знаю. Встреча будет назначена только для того, чтобы ненадолго отвлечь его от Кси. Ты должен быть максимально убедительным… — Питер склонился к его уху. По мере нашептывания серафим становился все бледнее и несчастнее, а в конце едва не зашипел от боли. Когда киллер закончил, шестикрылого шатало.

— Откуда ты узнал о них?! Мы их надежно спрятали! Надежнее некуда!

— Тише! С ними ничего не случится, я ведь дал тебе слово. Да и четверть демонской крови спасет их от всех неприятностей. Верь мне…

— Ох, ну положим. А Юлиус?

— Ничего, он переживет. Кроме того, Габриэль понятия не имеет о его полной неуязвимости, а разыграть смерть такому лицемеру, как Ди, не составит труда. Главное, не забудь — Ксавьер, когда очнется, должен все узнать непосредственно от Габи или в присутствии Габи… чтобы поверить.

— А Хэлл и Эн…

— Да всё они успеют. Ну доверься же мне наконец! По-настоящему Кси проснется только в полночь, так что твой паршивый братик ничего не заподозрит, даже при очень большом и очень вредном желании. Да, понимаю, момент опасный, риск и так далее… Но разве ты уже не похоронил все и не собирался десять минут назад свести счеты с жизнью?

Дезерэтт склонил ярко-красную голову, покоряясь. Питер чуть руки не потер от удовольствия: падший ангел был именно тем, чего не хватало его плану. Теперь бы еще Демона для полноты картины…

Как по чьей-то насмешливой команде, двери кабинета распахнулись. Влетевший туда Демон, белый как смерть, с безумным блеском в глазах, держал на руках…

С перепуга Кобальту показалось, что это Ксавьер.

— Я оглушил его и украл из дому, — Инститорис невозмутимо разбил догадку вдребезги, открыв детское личико Мануэля. — Теперь можешь меня повесить.

XXX — безумие

— Здесь уютно, — негромко заметил Ангел, поглубже заползая под стол с предварительно стыренным кофейником и чашками.

— Да, и достаточно просторно, — протянул Хэлл, доставая из-за пазухи пакет печенья. — Я выбирал клубничные на кухне, ты вроде их любишь…

— Вообще-то терпеть не могу, но сейчас какая разница? — Энджи выхватил у него пакет и бросил на пол к сервизу. Его лицо слегка порозовело. — О чем ты обычно думал?

— Твои рубашки. И блузки. И, особенно, манжеты… ага, вот эти, — Тэйт, смешавшись, потрогал тончайший белый шелк. — Если бы у тебя был стилист, крышу бы ему порвало на второй час общения с твоей обычной одеждой.

— А мне она всегда казалась не такой уж и опасной… — недоуменно пробормотал Андж. Блуза валялась на полу между ними, поскольку после его с Питером жаркой выходки одеться он так и не удосужился. О том, как его полуобнаженное тело мучает своей садистской близостью «три дюйма, но все же не дотронуться», Хэлл и под пытками бы не признался.

— Сливки будешь? — ровно спросил инженер, придвигая к нему полную чашку. Его рука подрагивала, потому по воздуху он передать не решился.

— Да, — темнеющие сапфировые глаза просверливали Хэлла насквозь, но он все еще держал себя под контролем. Сливки не опрокинулись, ложечка об стенки чашки не звякнула. Медленно, молясь всем мыслимым и немыслимым микрочастицам материи, чтобы не выронить, Солнечный Мальчик вытащил ее из кофе…

И Ангел на лету поймал мокрую ложку ртом. С нее потекла мутно-коричневая капля на его подбородок. Хэлл мучительно сглотнул и отвернулся. Похоже, подопечный официально над ним издевается. С непонятной, но конкретной целью довести до белого каления. И никто на помощь не придет, он сам предложил крошке убраться с глаз долой после того, как Энджи так эротично на него упал, а его длинные мягкие волосы накрыли инженера с ног до ушей… и Хэлл позабыл о своих старых и совсем свежих сердечных ранах.

— Хэлл, это так обидно, — жутко вредным и многозначительным голосом сообщил Ангел, — когда люди без всякой на то причины кидаются на тебя, тискают, лапают и облизывают, всячески выражая желание поиметь ближе к ночи. Или ближе к стенке. Я ведь ничего им не сделал, за что они меня унижают?