Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15110
— Наверное, что-то заставляет их мозги умолкнуть, — мрачно объяснил инженер, прикидывая, как скоро кончится терпение и он сам себе даст по морде. — Есть некая особенная категория существ, вызывающих жесточайшее и мгновенное вожделение, потребность касаться их, похищать и насиловать, причем без всякого повода. Должны быть серьезные препятствия на пути к тому, чтобы не схватить этих бесстыжих длинноногих и не надругаться над их нежными телами. Среди известных мне субчиков таких четверо.
— И кто же это? — невинно поинтересовался Эндж, отпивая кофе.
— Брат мужа, брат второго мужа в паре, муж и муж! — скороговоркой выдал Хэлл и облегченно растянулся на полу. Похоже, он славно выкрутился…
Но радовался рано: опустившийся на четвереньки Ангел подполз к нему и тяжело наклонился к самому лицу. Его узкие бедра чувственно прошлись по всей длине ног Солнечного Мальчика и остановились по бокам талии.
— Ты бы рассказал мне… — хрипло выдохнул Инститорис пахнущими клубникой губами в губы Хэлла, — что заставляет быстрее течь твою кровь.
— Я…
— Мне всегда было любопытно, — беззастенчиво перебил темноволосый красавец, касаясь носом его щеки, — как тебе удается поддерживать производство на высочайшем уровне, полностью исключив из суточного рациона половую активность. Знаешь, лежу в ванной, в вену на самом интересном месте задумчиво вцепится Юлиус, за шею кусает Ксавьер, а я гадаю, где сейчас Хэлл. Может, носится по Аркаду в поисках редчайшей смолы для авиапластика, может, полирует зеркала для телескопа, возится с ювелирными отходами или оперирует сложнейшими математическими формулами, вытачивая новое крыло для SFS-конкордов последней серии. А в редкие минуты отдыха сидит в своем глубоком кресле, нежно обнимая чертежный карандаш или алмазный резец. Должно быть, нашептывает им ласковые словечки, гладит или…
— Или мечтает до рези в печенках забыть о работе! — резким голосом отрубил Хэлл. — Забыть, уйти, нажраться в хлам и трахнуть…
— Кого? — Ангел выгнул шею в нетерпении. — Ну, Хэ-э-элл… ну кого?!
— Тебя!
Выплюнув злосчастный ответ, инженер неожиданно для самого себя стал холоден как лед. Ясноглазый демон вынудил его произнести вслух, ткнул в лицо этим презренным желанием, всё, он прожевал и переварил свои пять минут позора. Пришел долгожданный покой и мир с самим со…
— Ну что же ты так стеснялся раньше? — промурлыкал Энджи, опускаясь на него всем телом. — А я уже почти поверил в то, что ты робот. И что титул машины прилип к тебе не напрасно. Может, ты боялся, что ростом не вышел и я тебя не замечаю за спинами других? Но ты подло упускал из виду, что являешься очень важной частью моей жизни.
— Знаешь, я насмотрелся по ночам японской аниме-порнухи и осмелюсь утверждать, что ты плюс я — весьма нелепый пейринг. Давай не будем продолжать, и я сохраню остатки ума.
— А обо мне ты не хочешь подумать? — Ангел обиженно надул губы. — Не забывай, что я первостепенный извращенец. Если на минутку принять во внимание только холодный расчет, унаследованный мной от отца, то я пересплю с кем угодно, как угодно и где угодно. Такие персонажи в твоих порнографических мультах наверняка были.
— Какова бы ни была природа твоего существования на Земле, тебя сделали чувства, и хулить эти чувства я никому не позволю. И тебе самому — в первую очередь. Потому что я твой опекун. Мать. А потом уже… еще кто-то. Папаша Мод наделил тебя преступно зашкаливающей сексуальностью, кому как не мне с ней бороться. А если ты не прекратишь натиск, получится, что изнасиловал не я тебя, а ты меня. Как звучит, а?
Энджи изобразил на красивом лице отвращение, потом сразу же засмеялся.
— Ты меня удивил. Чрезвычайно. А ты обещаешь больше не мучиться от неразделенных и неумноженных чувств и рисовать меня в пустой постели?
— Я попытаюсь найти себе… девушку по росту, — Хэлл торжествующе ухмыльнулся. — Ты думал, натуралов в этой комнате нет? Кстати, у меня и постели-то нет. Спальней до сих пор не обзавелся.
— Но я не понимаю! Каким же образом ты меня хотел…
— Ай, да перестань, тебя все хотят. Мужики, уверенные в своей ориентации — это мертвые мужики или евнухи несчастные. После встречи с тобой трудно побороть себя в желаниях.
— Почему?
— Тоже мне, спросил, — инженер потер кофейник, потом свой нос. — Что-то возвышенное и одновременно низменное поднимается в душе, когда смотришь на тебя. И не знаешь, чего больше. Чего-то романтичного… или животного. Вознести на алтарь и зарезать тебя на этом алтаре. Искупаться в твоей крови. Напиться ею допьяна. Но как подумаешь о том, что сделаешь это в первый и последний раз… взвыть хочется. Что-то вытворить с тобой можно только «до смерти», но как раз до смерти и нельзя тебя любить. Понимаешь? Бьешься об стенку головой, потому что даже ненавидеть тебя толком не получается. Я это говорю, имея многолетний стаж пристрастного бреда и размытия сознания. А человек, видящий тебя впервые, подумает: «Господи, вот оно, Ты ниспослал мне дьявольское искушение!». Или что-то в этом роде и в гораздо более похабных выражениях.
— И кто же это? — невинно поинтересовался Эндж, отпивая кофе.
— Брат мужа, брат второго мужа в паре, муж и муж! — скороговоркой выдал Хэлл и облегченно растянулся на полу. Похоже, он славно выкрутился…
Но радовался рано: опустившийся на четвереньки Ангел подполз к нему и тяжело наклонился к самому лицу. Его узкие бедра чувственно прошлись по всей длине ног Солнечного Мальчика и остановились по бокам талии.
— Ты бы рассказал мне… — хрипло выдохнул Инститорис пахнущими клубникой губами в губы Хэлла, — что заставляет быстрее течь твою кровь.
— Я…
— Мне всегда было любопытно, — беззастенчиво перебил темноволосый красавец, касаясь носом его щеки, — как тебе удается поддерживать производство на высочайшем уровне, полностью исключив из суточного рациона половую активность. Знаешь, лежу в ванной, в вену на самом интересном месте задумчиво вцепится Юлиус, за шею кусает Ксавьер, а я гадаю, где сейчас Хэлл. Может, носится по Аркаду в поисках редчайшей смолы для авиапластика, может, полирует зеркала для телескопа, возится с ювелирными отходами или оперирует сложнейшими математическими формулами, вытачивая новое крыло для SFS-конкордов последней серии. А в редкие минуты отдыха сидит в своем глубоком кресле, нежно обнимая чертежный карандаш или алмазный резец. Должно быть, нашептывает им ласковые словечки, гладит или…
— Или мечтает до рези в печенках забыть о работе! — резким голосом отрубил Хэлл. — Забыть, уйти, нажраться в хлам и трахнуть…
— Кого? — Ангел выгнул шею в нетерпении. — Ну, Хэ-э-элл… ну кого?!
— Тебя!
Выплюнув злосчастный ответ, инженер неожиданно для самого себя стал холоден как лед. Ясноглазый демон вынудил его произнести вслух, ткнул в лицо этим презренным желанием, всё, он прожевал и переварил свои пять минут позора. Пришел долгожданный покой и мир с самим со…
— Ну что же ты так стеснялся раньше? — промурлыкал Энджи, опускаясь на него всем телом. — А я уже почти поверил в то, что ты робот. И что титул машины прилип к тебе не напрасно. Может, ты боялся, что ростом не вышел и я тебя не замечаю за спинами других? Но ты подло упускал из виду, что являешься очень важной частью моей жизни.
— Знаешь, я насмотрелся по ночам японской аниме-порнухи и осмелюсь утверждать, что ты плюс я — весьма нелепый пейринг. Давай не будем продолжать, и я сохраню остатки ума.
— А обо мне ты не хочешь подумать? — Ангел обиженно надул губы. — Не забывай, что я первостепенный извращенец. Если на минутку принять во внимание только холодный расчет, унаследованный мной от отца, то я пересплю с кем угодно, как угодно и где угодно. Такие персонажи в твоих порнографических мультах наверняка были.
— Какова бы ни была природа твоего существования на Земле, тебя сделали чувства, и хулить эти чувства я никому не позволю. И тебе самому — в первую очередь. Потому что я твой опекун. Мать. А потом уже… еще кто-то. Папаша Мод наделил тебя преступно зашкаливающей сексуальностью, кому как не мне с ней бороться. А если ты не прекратишь натиск, получится, что изнасиловал не я тебя, а ты меня. Как звучит, а?
Энджи изобразил на красивом лице отвращение, потом сразу же засмеялся.
— Ты меня удивил. Чрезвычайно. А ты обещаешь больше не мучиться от неразделенных и неумноженных чувств и рисовать меня в пустой постели?
— Я попытаюсь найти себе… девушку по росту, — Хэлл торжествующе ухмыльнулся. — Ты думал, натуралов в этой комнате нет? Кстати, у меня и постели-то нет. Спальней до сих пор не обзавелся.
— Но я не понимаю! Каким же образом ты меня хотел…
— Ай, да перестань, тебя все хотят. Мужики, уверенные в своей ориентации — это мертвые мужики или евнухи несчастные. После встречи с тобой трудно побороть себя в желаниях.
— Почему?
— Тоже мне, спросил, — инженер потер кофейник, потом свой нос. — Что-то возвышенное и одновременно низменное поднимается в душе, когда смотришь на тебя. И не знаешь, чего больше. Чего-то романтичного… или животного. Вознести на алтарь и зарезать тебя на этом алтаре. Искупаться в твоей крови. Напиться ею допьяна. Но как подумаешь о том, что сделаешь это в первый и последний раз… взвыть хочется. Что-то вытворить с тобой можно только «до смерти», но как раз до смерти и нельзя тебя любить. Понимаешь? Бьешься об стенку головой, потому что даже ненавидеть тебя толком не получается. Я это говорю, имея многолетний стаж пристрастного бреда и размытия сознания. А человек, видящий тебя впервые, подумает: «Господи, вот оно, Ты ниспослал мне дьявольское искушение!». Или что-то в этом роде и в гораздо более похабных выражениях.
Страница 46 из 65
