Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15118
Радиомолчание. На всех телепатических частотах. Тишину раскалывало движение стрелок, секундной, минутной, часовой… их скрип отдавался в висках… Элф никуда не смотрел. Викки вздохнул и поцеловал его.
— Ты рвешься на свободу. Но ты не знаешь, какая она. Мы не в оковах и не связаны, но над нами сила. И в нас тоже — сила. Ты знаешь… она хуже цепей. Нам не справиться с ней самим. Если мы нужны взрослым, то и взрослые — нам. Ты должен найти в себе умение прощать. Выкопай его из недр еще не сформировавшейся души. Ты часть меня, но связь порвется. Взрослея, ты отдалишься. Ведь ты не такой, как я. Наш внутренний мир намного больше внешнего, но мы мало еще видели и совсем мало чувствовали.
— Я чувствую тебя. Мне этого достаточно. Я никогда не захочу оторваться от тебя. Ведь ты — мой.
— А я чувствую, мы повторим все ошибки отца. И того, второго… — Викки не смог воспроизвести в голове имя. Эльфарран нежно и лукаво провел язычком по его губам.
— Демон? Ну и пусть. Ты боишься его? Я сам его иногда побаиваюсь. И он единственный, кого правда не стыдно бояться. Но только не нам.
— Тогда ради него… прости наших бестолковых родителей. Они не умеют быть мамой и папой. Они слишком молоды. Но не забывай, что и мы не особо старались быть детьми. И мы не дали им научиться.
— Мы уже выросли, вот в чем проблема. Придется и дальше притворяться младенцами, чтобы убить в них комплексы плохих предков?
— Мы признаемся, эм… что курим и балуемся ЛСД.
— Что?! Но мы же не…
— Понимаешь, поверить в это будет легче, чем в то, что я тайком изучаю криптографию и мертвые языки, а ты исподтишка мастеришь сетевые платы и чинишь сканеры в мастерской у Хэлла.
— Бедняга Хэлл… Он до сих пор гадает, что за домовые завелись у него в системных блоках…
Близнецы захихикали, прикрывая друг другу ладошками рты.
— Я люблю нашу маму, — нараспев выдал Элф вслух, оживляясь, и принялся накручивать на пальцы темные локоны брата, — несмотря на то, что она — семнадцатилетний программист из еврейской семьи. Я люблю папу… несмотря на то, что он — девятнадцатилетний шпион-диверсант, начальник системы безопасности этого небоскреба и киллер, выносивший нас обоих… — малыш запнулся, растерявшись. — Эй, а в каком месте он нас вынашивал?
Сине-зеленые глаза Викки оквадратились:
— Я никогда об этом не думал…
— Вот вы где! — Питер через открытый люк увидел под полом солидный погреб. Сыновья Энджи сидели, крепко обнявшись, на одной из винных бочек. — Боюсь даже предполагать, что вы тут делали.
— Разумеется, только принимали наркотики и занимались сексом. Альт, — многозначительно ответил Элф с самым невозмутимым видом. — А разве в нашей семье чем-то другим занимаются?
Кобальт прикусил язык. Эльфарран и без этой колкости болезненно напоминал ему Кси — и золотистыми волосами, и лицом… и характером. Но особенно — изгибами крошечного рта… когда он говорил что-то. Выжигающие инквизиторские глаза полностью гармонировали с милым и своенравным обликом, но оттенком представляли собой диковатую смесь аметиста и сапфира. Ни один из этих цветов не смог стать доминирующим. Может быть, еще и поэтому мне так трудно смотреть в них…
— В миру тебя зовут Лилли? — пробормотал Питер, отворачиваясь в сторону. — Не сердись, что я не помню, я не хочу перепутать.
— Я назван в честь гитариста одной малоизвестной финской группы, — серьезно ответил Элф, вылезая из винного царства. — Но полное имя Лиллиан Анджелюс Инститорис. Тебе не нравится?
Кобальт присел на корточки, дав возможность малышу видеть свое лицо в упор, и тихо произнес:
— Вам не два года. И даже не десять. Но я не представляю, как рассказать об этом Ангелу.
— Прикинь, мы тоже. Викки, он свой в доску! Мозговитый громила! Пойдем, пойдем, поможем ему.
— Как хорошо, что ты даже не догадываешься, что мы сейчас должны будем сделать.
Вэльккэмери снова позволил повеселевшему близнецу обвить себя за талию и пошел вслед за Питером в сердце особняка. Он едва сдерживал новые слёзы. Он не готов, Элф тоже не готов, никто не готов…
Дороги, которые мы не выбираем…
В конце их финишной прямой золотом тускло поблескивает смерть.
Синие глаза… он вырезал… он изгнал их. Но они вернулись. Последним приговором пролились в рот его мечты, разошлись по телу. Неподвижному. Неподвластному. Чужому. И не свободному. Проклятье!
— Ты рвешься на свободу. Но ты не знаешь, какая она. Мы не в оковах и не связаны, но над нами сила. И в нас тоже — сила. Ты знаешь… она хуже цепей. Нам не справиться с ней самим. Если мы нужны взрослым, то и взрослые — нам. Ты должен найти в себе умение прощать. Выкопай его из недр еще не сформировавшейся души. Ты часть меня, но связь порвется. Взрослея, ты отдалишься. Ведь ты не такой, как я. Наш внутренний мир намного больше внешнего, но мы мало еще видели и совсем мало чувствовали.
— Я чувствую тебя. Мне этого достаточно. Я никогда не захочу оторваться от тебя. Ведь ты — мой.
— А я чувствую, мы повторим все ошибки отца. И того, второго… — Викки не смог воспроизвести в голове имя. Эльфарран нежно и лукаво провел язычком по его губам.
— Демон? Ну и пусть. Ты боишься его? Я сам его иногда побаиваюсь. И он единственный, кого правда не стыдно бояться. Но только не нам.
— Тогда ради него… прости наших бестолковых родителей. Они не умеют быть мамой и папой. Они слишком молоды. Но не забывай, что и мы не особо старались быть детьми. И мы не дали им научиться.
— Мы уже выросли, вот в чем проблема. Придется и дальше притворяться младенцами, чтобы убить в них комплексы плохих предков?
— Мы признаемся, эм… что курим и балуемся ЛСД.
— Что?! Но мы же не…
— Понимаешь, поверить в это будет легче, чем в то, что я тайком изучаю криптографию и мертвые языки, а ты исподтишка мастеришь сетевые платы и чинишь сканеры в мастерской у Хэлла.
— Бедняга Хэлл… Он до сих пор гадает, что за домовые завелись у него в системных блоках…
Близнецы захихикали, прикрывая друг другу ладошками рты.
— Я люблю нашу маму, — нараспев выдал Элф вслух, оживляясь, и принялся накручивать на пальцы темные локоны брата, — несмотря на то, что она — семнадцатилетний программист из еврейской семьи. Я люблю папу… несмотря на то, что он — девятнадцатилетний шпион-диверсант, начальник системы безопасности этого небоскреба и киллер, выносивший нас обоих… — малыш запнулся, растерявшись. — Эй, а в каком месте он нас вынашивал?
Сине-зеленые глаза Викки оквадратились:
— Я никогда об этом не думал…
— Вот вы где! — Питер через открытый люк увидел под полом солидный погреб. Сыновья Энджи сидели, крепко обнявшись, на одной из винных бочек. — Боюсь даже предполагать, что вы тут делали.
— Разумеется, только принимали наркотики и занимались сексом. Альт, — многозначительно ответил Элф с самым невозмутимым видом. — А разве в нашей семье чем-то другим занимаются?
Кобальт прикусил язык. Эльфарран и без этой колкости болезненно напоминал ему Кси — и золотистыми волосами, и лицом… и характером. Но особенно — изгибами крошечного рта… когда он говорил что-то. Выжигающие инквизиторские глаза полностью гармонировали с милым и своенравным обликом, но оттенком представляли собой диковатую смесь аметиста и сапфира. Ни один из этих цветов не смог стать доминирующим. Может быть, еще и поэтому мне так трудно смотреть в них…
— В миру тебя зовут Лилли? — пробормотал Питер, отворачиваясь в сторону. — Не сердись, что я не помню, я не хочу перепутать.
— Я назван в честь гитариста одной малоизвестной финской группы, — серьезно ответил Элф, вылезая из винного царства. — Но полное имя Лиллиан Анджелюс Инститорис. Тебе не нравится?
Кобальт присел на корточки, дав возможность малышу видеть свое лицо в упор, и тихо произнес:
— Вам не два года. И даже не десять. Но я не представляю, как рассказать об этом Ангелу.
— Прикинь, мы тоже. Викки, он свой в доску! Мозговитый громила! Пойдем, пойдем, поможем ему.
— Как хорошо, что ты даже не догадываешься, что мы сейчас должны будем сделать.
Вэльккэмери снова позволил повеселевшему близнецу обвить себя за талию и пошел вслед за Питером в сердце особняка. Он едва сдерживал новые слёзы. Он не готов, Элф тоже не готов, никто не готов…
Дороги, которые мы не выбираем…
В конце их финишной прямой золотом тускло поблескивает смерть.
XXXVII — меч
Синие капли… бесстрастные, но мягкие кривые зеркальца в оправе крови… собрались на полу у разбитого бокала. Он зачерпывает их и беспомощно роняет обратно.Синие глаза… он вырезал… он изгнал их. Но они вернулись. Последним приговором пролились в рот его мечты, разошлись по телу. Неподвижному. Неподвластному. Чужому. И не свободному. Проклятье!
Страница 54 из 65
