Jolt

— Его сладковатые циничные губы… Их яд. И гипноз. И твердый нажим. Они всегда мне улыбались… отделяясь от тяжелого, такого тяжелого голоса. Ртутный бархат в каждом слове. Странная манера подчинять себе. Я был тем единственным, с кем он хотел это сделать… и чьим рабом сам хотел быть. Нечто особенно темное… особенно интимное… ревниво скрытое и не принадлежащее никому кроме нас. Вкус сложной и непонятной близости. Я до сих пор ее не понимаю. Сумасшедшее желание, сумасшедшее влечение, сумасшедшее и страшное. Иногда мне хотелось прильнуть к нему так, чтобы мы смешались раз и навсегда… в каждой точке. А потом сладость обычного плотского влечения опять побеждала. Вкус любви как лекарства от жизни… медленный наркотик, лучший наркотик. Наши тела, сродненные сексом… больше, чем сплетенные в клубок. Единение на уровне атомов и молекул… с примесями моего страха. Страха перед силой, довлевшей так страшно и так долго, что я сроднился даже с ней. И принял ее в себя. В нашей клетке, в крохотном тесном мирке. Sweet suffering… Как мне забыть… Хаос словно оторвал от меня половину. Две трети.

— Ангел, — голос Кси изменился, надломившись, и зазвучал с неожиданно прорезавшейся хрипотцой. — Если честно, сейчас я просто наслаждаюсь твоей красотой и беспомощностью.

— Ди?!

— Не кричи. Иди сюда. Иди ко мне. Вот так… — Ксавьер или кто-то, принявший его облик, стянул Инститориса с края обрыва и распластал на прохладных камнях. — Мой крошка…

Ангел задрожал.

— Это ты, но все-таки не ты. Демон…

— Его больше нет, душа моя, — оборотень печально улыбнулся, проводя кончиками пальцев по щеке мужа. — Могу сказать, что меня больше нет, но это будет верным лишь отчасти. Во мне, то есть прости, в Кси — запечатана моя память.

— Я боялся, что…

— Я знаю. Микровселенная, ужатая в сверхплотную точку внутри моего мозга, осталась жива.

— Теперь она здесь? — Энджи встрепал золотистые волосы на затылке Кси.

— Нет, мою голову Демон бы не выбрал. Нужен кто-то посильнее, — с видом фокусника Ксавьер пошарил на груди возлюбленного, нащупал цепочку с кулоном и открыл его. — Смотри… кто это на фото?

— Наши сокровища. Эльфи и… — Ангел рывком поднялся на ноги. — Как?!

Вэльккэмери забрался на колени Питера и терпеливо принялся упрашивать брата сделать то же самое.

— Ну не ломайся! Кажется, он сейчас умрет от горя.

— Ты же знаешь, как я презираю подобные слабости.

— Ну ты ведь тоже плакал!

— Это было давно, в глубоком детстве.

— Ага, три месяца назад, — Викки насмешливо высунул язычок. — Ты ревел как младенец, отнятый от груди. А всё потому, что нас расселили из общей колыбели в отдельные кровати.

— Я не мог с тобой расстаться.

— Само собой, ты же целуешься со мной около часа вместо того, чтобы слушать сказки на ночь…

Элф покраснел, скорчил мученическую рожицу и подошел к киллеру. Кобальт внимательно заглянул в его глазищи, переливающиеся синим и фиолетовым. Лилли вытянул руку — в раскрытую ладошку шлепнулась большая капля.

— Перестань ронять эту воду. Альт, он никогда бы не позволил о себе скорбеть.

— Какой же ты садист!

— Стараюсь…

— А Демон плакал? Вообще когда-либо?

— Не на моей памяти.

— Об этом может знать только папа. Что ж их нет-то так долго?!

— Не знаю…

— А они не могли?

— Не зна-а-аю.

— Да что с тобой, Элф?! Какая муха укусила? Ты никогда не был таким безучастным.

— Я должен тебе признаться…

— Что с тобой, малыш? — неожиданно спросил Питер, всего на секунду опереженный Вилле.

— Я… — Эльфарран покрутил головой, взлохмачивая непослушные локоны, — ты удивился, как я узнал, что ты спал с Демоном. А я и не знал. Владеть содержимым головы Демона может только сам Демон. И поэтому… мне стало ясно, что он… теперь… ну… Он во мне, короче. Не весь, правда — его аура и его апокалипсическая сила. Остальное ушло в другое место.

— К кому?

— Не скажу, — немного сердясь, ответил Лилли. — Не будь идиотом, Альт.

— Понял. Молчу…

— Почему ты?

— Юлиус был абсолютно обнажен. Ни браслетов, ни жетонов на шее, только его страдающая от боли плоть и его волосы. Космический сгусток энергии, чужеродное для планеты тело. Но — в его вене на бедре сохранились остатки земного… героина. А все мое тело было покрыто героиновой пудрой. Мы притянулись друг к другу.

— Зачем?!

— Чтоб ты спросил, — устало отрезал Элф. — Я сделал это специально. Мне… мне дедушка сказал. Моди.

— Уход Демона вызвал бы уничтожение одного из измерений и коллапс пространства, — Асмодей по обыкновению застал всех врасплох своим волшебным появлением из воздуха и с удовольствием схватил внука в объятья. — Но удерживать воедино, целиком и полностью, такую взрывоопасную внутреннюю сущность мог только он один… своей сумасшедшей силой воли. Поэтому она и распалась. Сама. Клянусь, никто не прикладывал к разъединению грязных лап.

— Я верю, Модь… — белокурый малыш сцепил руки в замок и свесился с шеи Мортеаля. — Питер?

Стил поднял на него страдальческий взгляд.

— Моя мать никогда не отдаст тебе долг. Ты будешь жить. Бесконечно.

— С какой стати?!