Фандом: Ориджиналы. Звонок будит его среди ночи, заставляет бросить все и лететь через океан в замкнутый мирок дома, где обитают демоны. Там совершено преступление, выходящее за рамки логики и смысла, в котором нет мотивов, и оно никому не выгодно. Жертвой является загадочный киллер, пропавший без вести несколько месяцев назад. Зацепкой становится шприц, стандартное содержимое которого подменили героином. Он, случайно или намеренно вовлеченный в дела подданных Люцифера, берется за расследование.
236 мин, 21 сек 15068
— Питер! Почему ты молчал, идиот?! Почему не перебил мою дурную пустопорожнюю болтовню и не рассказал сразу?! Мигом беги наверх! Возвращайся к Кси! Делай, что хочешь, из шкуры вылези, но докажи ему, что ты — это ты!
— Но…
— ЕМУ СНИЛОСЬ ТО ЖЕ САМОЕ. Ты — его киллер! И насрать, кем ты был всю жизнь до этого!
— Моди? — его глаза посветлели.
— Он зовёт тебя «Кобальт», — уже чуть спокойнее пояснил я, хотя проснувшееся в груди сердце сошло с рельсов. — Но во сне ты не назвал ему своего настоящего имени. И правильно… и слава Богу. Иди же, черти б тебя побрали, он отказался отдаваться не тебе, а подделке под тебя (как он думает), из любви к мужу, который в действительности — киллер. Понимаешь? Ты понимаешь?! Ты пришёл из его сна! Он пришёл из твоего сна! Вы столкнулись в ночи.
— Моди…
— Кси считает, что ты фальшивый. Я сам так считал. Но, несмотря на это, я просто хотел сделать то, что сделал, из природного упрямства. Захотел — похитил тебя. Я сделал, теперь сделай ты. То, что должен. То, чего ты должен хотеть, если твой сон для тебя значит нечто большее, чем…
Питер Стил уже взбежал по лестнице на четвёртый этаж нашего особняка и подходил неслышной поступью прирождённого убийцы к двери в чёрную спальню Инститорисов, а я — захлопнул пасть, разрешив фразе иметь совершенно произвольный конец, и улыбнулся.
Я разобрал пистолет и вложил в магазин неиспользованный патронташ, найденный в ночном столике. Двести иглозарядов, но мне понадобится только один. Я выстрелю в шею, чтобы яд парализовал непосредственно сонную артерию, так вернее. Чтобы никто, бросившись потом воскрешать, ничего не смог сделать. Незачем, незачем. Оставьте меня в покое.
Блядь, нет, ну не хотят меня оставлять в покое! Дверь хлопнула, и кто-то влетел в комнату именно в тот момент, когда я, тщательно примерившись, наставил пистолет во впадину над ключицей и положил палец на спусковой крючок. Оборачиваться не хочу… как и выяснять, кого это так не вовремя ко мне принесло. Пусть себе крадётся. Найдёт на подоконнике много интересного.
На тонкую шею трепещущего от напряжения оборотня легла прохладная рука. Мягко отвела оружие и потерялась в пушистых волосах, спускавшихся с окна на пол. Кси отталкивает её и грубо тыкает пистолетным стволом себе в грудь. Поздно искать артерию, да и некогда, но выстрел в сердце решит все проблемы.
— Прекрати, — шепчет Питер, вырывая пушку из влажной белой руки и выбрасывая в сад. Ксавьер тянется за ней, чуть не выпадая из окна, и мистер Стил, внешностью и манерами в самом деле представляющий собой гремучую смесь киллера и трансильванского упыря, хватает его, зажимая в железных объятьях.
— Все лгут мне, — с невыразимой болью в голосе отвечает змей-перевёртыш, чьё тело и лицо с пьянящими драгоценными камнями глаз кажутся Кобальту до странности тоньше, изящнее и прекраснее женских.
— Не сегодня, — возражает вокалист Type O Negative, навсегда перевоплощаясь в свою астральную проекцию, по локти увязшую в крови и дьявольских страстях.
— Ты… — Ксавьер покорно выполняет его просьбу, погружаясь в черноту зрачков, где всплывают все видения, гулявшие по ирреальности вечность и лишь раз пришедшие к нему в бредовом сне-галлюцинации. Всплывают и видения-зеркала, чуть искривлёнными отражениями посетившие его убийцу в ту же адски жаркую июньскую ночь. Удивление тонет в море робкой нежности. — Значит, на самом деле тебя зовут…
— Кобальт, — Питер приподнял уголок рта в слабом намёке на улыбку. — Пусть будет так. И всегда будет так, как хочешь ты.
— Это слишком, — скромный, но чрезвычайно скудно прикрытый одеждой оборотень … выскользнул из рук рослого мужчины в чёрном и плавно опустился в постель. Его стройные ноги таинственно засветились на скользком шёлке простыней. — В библиотеке — это зал по соседству — есть глобус-бар со всякой всячиной, а огромный том британской энциклопедии, лежащий рядом с ним — это ящик с бокалами.
Питер кивнул и вышел из спальни ровно на пять минут. Возвратившись, он застал Ксавьера дремлющим в грациозной, но донельзя развратной позе, свесившись с кровати.
— Я начинаю верить, что способен сойти с ума дважды, — тихо выдохнул Кобальт, возбуждённо целуя малыша в горячий живот. В его зубах, как оказалось, был спрятан неровно отколотый кусочек льда, очень скоро очутившийся в пупке у Кси. Оборотень айкнул и дёрнулся, сразу прекратив притворяться спящим.
— Но…
— ЕМУ СНИЛОСЬ ТО ЖЕ САМОЕ. Ты — его киллер! И насрать, кем ты был всю жизнь до этого!
— Моди? — его глаза посветлели.
— Он зовёт тебя «Кобальт», — уже чуть спокойнее пояснил я, хотя проснувшееся в груди сердце сошло с рельсов. — Но во сне ты не назвал ему своего настоящего имени. И правильно… и слава Богу. Иди же, черти б тебя побрали, он отказался отдаваться не тебе, а подделке под тебя (как он думает), из любви к мужу, который в действительности — киллер. Понимаешь? Ты понимаешь?! Ты пришёл из его сна! Он пришёл из твоего сна! Вы столкнулись в ночи.
— Моди…
— Кси считает, что ты фальшивый. Я сам так считал. Но, несмотря на это, я просто хотел сделать то, что сделал, из природного упрямства. Захотел — похитил тебя. Я сделал, теперь сделай ты. То, что должен. То, чего ты должен хотеть, если твой сон для тебя значит нечто большее, чем…
Питер Стил уже взбежал по лестнице на четвёртый этаж нашего особняка и подходил неслышной поступью прирождённого убийцы к двери в чёрную спальню Инститорисов, а я — захлопнул пасть, разрешив фразе иметь совершенно произвольный конец, и улыбнулся.
VII — в лихорадке
Я позорно рыдал, сжавшись в комочек, на краю подоконника. Смятая постель была мне просто ненавистна. Порез на руке от разбитого шприца до сих пор кровоточил, но мне всё равно. Всё пополам. Нет жизни, нет. Я дважды позволил мечте уйти. А мой Энджи… он уже, наверное, забыл обо мне. Кому я храню верность? Тени, теням прошлого. И будущего нет. Я живу иллюзиями. И в иллюзорном мире даже моя смерть останется незамеченной.Я разобрал пистолет и вложил в магазин неиспользованный патронташ, найденный в ночном столике. Двести иглозарядов, но мне понадобится только один. Я выстрелю в шею, чтобы яд парализовал непосредственно сонную артерию, так вернее. Чтобы никто, бросившись потом воскрешать, ничего не смог сделать. Незачем, незачем. Оставьте меня в покое.
Блядь, нет, ну не хотят меня оставлять в покое! Дверь хлопнула, и кто-то влетел в комнату именно в тот момент, когда я, тщательно примерившись, наставил пистолет во впадину над ключицей и положил палец на спусковой крючок. Оборачиваться не хочу… как и выяснять, кого это так не вовремя ко мне принесло. Пусть себе крадётся. Найдёт на подоконнике много интересного.
На тонкую шею трепещущего от напряжения оборотня легла прохладная рука. Мягко отвела оружие и потерялась в пушистых волосах, спускавшихся с окна на пол. Кси отталкивает её и грубо тыкает пистолетным стволом себе в грудь. Поздно искать артерию, да и некогда, но выстрел в сердце решит все проблемы.
— Прекрати, — шепчет Питер, вырывая пушку из влажной белой руки и выбрасывая в сад. Ксавьер тянется за ней, чуть не выпадая из окна, и мистер Стил, внешностью и манерами в самом деле представляющий собой гремучую смесь киллера и трансильванского упыря, хватает его, зажимая в железных объятьях.
— Все лгут мне, — с невыразимой болью в голосе отвечает змей-перевёртыш, чьё тело и лицо с пьянящими драгоценными камнями глаз кажутся Кобальту до странности тоньше, изящнее и прекраснее женских.
— Не сегодня, — возражает вокалист Type O Negative, навсегда перевоплощаясь в свою астральную проекцию, по локти увязшую в крови и дьявольских страстях.
— Ты… — Ксавьер покорно выполняет его просьбу, погружаясь в черноту зрачков, где всплывают все видения, гулявшие по ирреальности вечность и лишь раз пришедшие к нему в бредовом сне-галлюцинации. Всплывают и видения-зеркала, чуть искривлёнными отражениями посетившие его убийцу в ту же адски жаркую июньскую ночь. Удивление тонет в море робкой нежности. — Значит, на самом деле тебя зовут…
— Кобальт, — Питер приподнял уголок рта в слабом намёке на улыбку. — Пусть будет так. И всегда будет так, как хочешь ты.
— Это слишком, — скромный, но чрезвычайно скудно прикрытый одеждой оборотень … выскользнул из рук рослого мужчины в чёрном и плавно опустился в постель. Его стройные ноги таинственно засветились на скользком шёлке простыней. — В библиотеке — это зал по соседству — есть глобус-бар со всякой всячиной, а огромный том британской энциклопедии, лежащий рядом с ним — это ящик с бокалами.
Питер кивнул и вышел из спальни ровно на пять минут. Возвратившись, он застал Ксавьера дремлющим в грациозной, но донельзя развратной позе, свесившись с кровати.
— Я начинаю верить, что способен сойти с ума дважды, — тихо выдохнул Кобальт, возбуждённо целуя малыша в горячий живот. В его зубах, как оказалось, был спрятан неровно отколотый кусочек льда, очень скоро очутившийся в пупке у Кси. Оборотень айкнул и дёрнулся, сразу прекратив притворяться спящим.
Страница 8 из 65
