Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
184 мин, 37 сек 2728
А потом началась настоящая воинская служба на пограничных заставах. Три названных брата сполна познали, что это значит! Раз за разом гремели схватки со степняками, в рядах которых время от времени появлялись странные воины с бледной, зеленоватой кожей, будто бы не чувствовавшие боли. Как правило, они великолепно владели оружием и никогда не сдавались в плен. «Вампиры!» — так назвал их один из сотников Конной Гвардии. А значит, щупальца этой бесконечной вражды тянутся не из Степей — а с Заката, из черного замка Аверон. И рано или поздно… Впрочем, думать об этом не хотелось никому.
А потом Ярополка, Златояра и Вратибоя отправили на одну из закатных застав на берегу реки, за которой начиналась таинственная Империя Хейда. Под начало они получили двадцать ополченцев из небольшого торгового городка поблизости, которые менялись раз в месяц. Время от времени названные братья тоже выбирались в город — не столько по делу, сколько в борьбе со скукой. Там с ними и произошло событие, которое многому их научило…
Они втроем шли по главной улице, когда услышали приглушенный гомон толпы и перекрывающий его голос убежденного в своей правоте человека. Названные братья ускорили шаг и через некоторое время действительно увидели несколько десятков людей, обступивших деревянный помост, на котором стоял высокий сухощавый старик в черном. Это был один из тех странствующих проповедников, которые время от времени забредали в пограничные города с Заката, пытаясь найти в них последователей учения о Небесном Господине. Великолепно поставленным, выразительным голосом профессионального оратора он наставлял:
— Сколь тщетно всякое стремление человека, которое он не сопрягает со страхом и всевозможным почтением перед Небесным Господином! Что есть слава, и власть, и богатство, и женская любовь пред ликом вечности за пределами бытия? Не пустое ли наваждение? Что ждет в старости того, кто не отверз свою душу откровению истинной веры? Так стоит ли завидовать богатому и знатному, славному и богатому, если они куда скорее падут в вечный огонь, нежели душа бедняка, в поте лица своего добывавшего пропитание и довольствовавшегося малым?
Златояр подтолкнул Ярополка локтем:
— Слышишь? Это он учит, чтобы люди любую гадину над собой терпели да еще и в нищете жили!
Скорый на расправу Вратибой добавил:
— Таких бы мудрецов их же бородами и удавить бы!
Однако Ярополк придержал его:
— Погоди! Давай еще послушаем…
А послушать и вправду было занятно! Проповедник поучал, грозил, посвещал в тайны мироздания, его голос менялся от громогласного обличительного надрыва до трагического шопота, он воздевал руки и скорбно ник головой… А слушатели, за исключением трех названных братьев, явно относились к словам старика сочувственно, особенно дряхлые старухи и увечные, полубезумные от малоподвижной жизни калеки: они так же скорбно покачивали головами и приговаривали: «Грех, грех»…. По словам проповедника выходило, что чуть ли не вся жизнь человека достойна презрения и посмертного наказания, и только «праведность» — добровольная бедность, скорее даже нищета, покорность судьбе и власть имущим, смирение и набор прочих подобных качеств будто бы позволяли человеку хоть на что-то надеяться на«том свете». Да, воистину — слово «смерть» чаще любого другого встречалось в речи старика, как будто не здесь, а там, за пламенем погребального костра, начиналось нечто«настоящее»… И страшным, внушающим необъяснимый страх призраком над деревянным помостом реяло бордовое знамя с черным крестом, верхний конец которого заменяла петля. Знак новой веры. И знак Империи Хейда, подмявшей под себя все земли к закату от Русколани!
Наконец старик решил, что произвел достаточное впечатление на слушателей, и даже не «спросил», а скорее вопросил:
— Есть ли среди вас тот, кто не вместил всей мудрости, и хочет спросить меня о законах истинной веры?
— Есть! — Ярополк стремительно протиснулся в первый ряд, за ним последовали и Златояр с Вратибоем:
— Мудрый старец! Откуда так много известно тебе о том, что ждет нас после смерти? Ты вызывал и вопрошал души умерших, не нашедших нового воплощения?
Лицо проповедника исказилось, он плюнул на доски помоста и злобно ответил:
— Ты понимаешь, о чем говоришь, язычник? Заниматься колдовством — великий грех! И никакого «нового воплощения» не бывает — мы живем только один раз, и потому должны думать не о плотских радостях, а…
— Значит, ты и сам не можешь знать точно, что ждет нас после смерти?
Глаза проповедника вспыхнули мрачным огнем:
— Я верю в это, язычник! И лучше уверовать и таким, как ты, ибо во власти Небесного Господина покарать грешников и на земле!
Еще никто и никогда не смел в таком тоне говорить с Ярополком. Витязь несколько наклонил голову и глянул на старика изподлобья. Затем расправил плечи и, окинув взглядом людей вокруг, заговорил сам:
А потом Ярополка, Златояра и Вратибоя отправили на одну из закатных застав на берегу реки, за которой начиналась таинственная Империя Хейда. Под начало они получили двадцать ополченцев из небольшого торгового городка поблизости, которые менялись раз в месяц. Время от времени названные братья тоже выбирались в город — не столько по делу, сколько в борьбе со скукой. Там с ними и произошло событие, которое многому их научило…
Они втроем шли по главной улице, когда услышали приглушенный гомон толпы и перекрывающий его голос убежденного в своей правоте человека. Названные братья ускорили шаг и через некоторое время действительно увидели несколько десятков людей, обступивших деревянный помост, на котором стоял высокий сухощавый старик в черном. Это был один из тех странствующих проповедников, которые время от времени забредали в пограничные города с Заката, пытаясь найти в них последователей учения о Небесном Господине. Великолепно поставленным, выразительным голосом профессионального оратора он наставлял:
— Сколь тщетно всякое стремление человека, которое он не сопрягает со страхом и всевозможным почтением перед Небесным Господином! Что есть слава, и власть, и богатство, и женская любовь пред ликом вечности за пределами бытия? Не пустое ли наваждение? Что ждет в старости того, кто не отверз свою душу откровению истинной веры? Так стоит ли завидовать богатому и знатному, славному и богатому, если они куда скорее падут в вечный огонь, нежели душа бедняка, в поте лица своего добывавшего пропитание и довольствовавшегося малым?
Златояр подтолкнул Ярополка локтем:
— Слышишь? Это он учит, чтобы люди любую гадину над собой терпели да еще и в нищете жили!
Скорый на расправу Вратибой добавил:
— Таких бы мудрецов их же бородами и удавить бы!
Однако Ярополк придержал его:
— Погоди! Давай еще послушаем…
А послушать и вправду было занятно! Проповедник поучал, грозил, посвещал в тайны мироздания, его голос менялся от громогласного обличительного надрыва до трагического шопота, он воздевал руки и скорбно ник головой… А слушатели, за исключением трех названных братьев, явно относились к словам старика сочувственно, особенно дряхлые старухи и увечные, полубезумные от малоподвижной жизни калеки: они так же скорбно покачивали головами и приговаривали: «Грех, грех»…. По словам проповедника выходило, что чуть ли не вся жизнь человека достойна презрения и посмертного наказания, и только «праведность» — добровольная бедность, скорее даже нищета, покорность судьбе и власть имущим, смирение и набор прочих подобных качеств будто бы позволяли человеку хоть на что-то надеяться на«том свете». Да, воистину — слово «смерть» чаще любого другого встречалось в речи старика, как будто не здесь, а там, за пламенем погребального костра, начиналось нечто«настоящее»… И страшным, внушающим необъяснимый страх призраком над деревянным помостом реяло бордовое знамя с черным крестом, верхний конец которого заменяла петля. Знак новой веры. И знак Империи Хейда, подмявшей под себя все земли к закату от Русколани!
Наконец старик решил, что произвел достаточное впечатление на слушателей, и даже не «спросил», а скорее вопросил:
— Есть ли среди вас тот, кто не вместил всей мудрости, и хочет спросить меня о законах истинной веры?
— Есть! — Ярополк стремительно протиснулся в первый ряд, за ним последовали и Златояр с Вратибоем:
— Мудрый старец! Откуда так много известно тебе о том, что ждет нас после смерти? Ты вызывал и вопрошал души умерших, не нашедших нового воплощения?
Лицо проповедника исказилось, он плюнул на доски помоста и злобно ответил:
— Ты понимаешь, о чем говоришь, язычник? Заниматься колдовством — великий грех! И никакого «нового воплощения» не бывает — мы живем только один раз, и потому должны думать не о плотских радостях, а…
— Значит, ты и сам не можешь знать точно, что ждет нас после смерти?
Глаза проповедника вспыхнули мрачным огнем:
— Я верю в это, язычник! И лучше уверовать и таким, как ты, ибо во власти Небесного Господина покарать грешников и на земле!
Еще никто и никогда не смел в таком тоне говорить с Ярополком. Витязь несколько наклонил голову и глянул на старика изподлобья. Затем расправил плечи и, окинув взглядом людей вокруг, заговорил сам:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 17 из 52
