К Закату от Русколани — Дети Русколани

— Ты сказал все, что считал нужным, старик. Теперь позволь мне рассказать о своей вере! Я — простой воин, и моим ремеслом было сражаться, а не размышлять о мироздании. Однако волхвы, хранители мудрости моего народа, учили меня, что долг и счастье каждого из нас — в труде здесь, на нашей Родной Земле. Здесь мы, арии, испокон веков пахали, сеяли, охотились, строили дома и славили Богов, благодаря за урожай и достаток.

— Нелепые языческие идолы! — ввернул старик, но молодой витязь, словно и не услышав, продолжал:

— Волхвы учили меня видеть красоту вокруг и ценить женскую любовь, которую ты только что поносил с ненавистью, достойной мужеложца. И я всегда желал лишь одного: чтобы после меня на моей Земле остался достойный след, чтобы мои дети были счастливы! Мы верим, что души людей вновь и вновь рождаются здесь, но даже если это не так… Грош цена слабосильному рабу, который живет по твоей вере, старик. Я думаю, что еще придет день, когда вашего духу и вовсе не останется в Арьяварте. — Тут витязь еще раз обвел толпу взглядом и с силой завершил свою речь — Думайте же, люди — отрекаться ли вам от Родных Богов!

Затем, не ожидая новых софизмов проповедника, он повернулся и, не оборачиваясь, вместе с двумя названными братьями пошел прочь от помоста. Душа его была полна презрения к горожанам, падким на чужеземные соблазны. Разумеется, эти люди, оторванные от Природы, от лесов и полей, живущие в основном торговлей, сильно отличались от селян, сохранивших древний уклад и исконные традиции ариевых родов! Таков был тот червь, что подтачивал великую державу изнутри…

Они уже дважды свернули за угол, как вдруг услышали позади торопливые шаги. Их окликнул немного хриплый голос:

— Доблестные витязи! Подождите немного!

Они обернулись. К ним торопливо приближался немолодой муж в таком же черном одеянии, что и у проповедника новой веры. Должно быть, мысли воинов отразились на их лицах, потому что незнакомец торопливо заговорил:

— Я не из жрецов! Я — всего лишь раб, сопровождающий господина в чужой земле… Я вижу, что вы — не просто воины, но облачены властью. Сможете ли вы известить вашего царя, если я сообщу вам нечто важное?

Ярополк кивнул:

— Если это действительно стоящее известие, то сможем.

— Раз так, то знайте: Хейд, повелитель Заката, твердо решил начинать войну против ариев! Сейчас он хочет привлечь к этому кочевников Степи и морских разбойников из Галогаланда. Проповедников, вроде моего хозяина, он посылает к вам специально — чтобы разведать и разузнать побольше. И чтобы заручиться поддержкой на вашей земле, потому что эта вера разлагает души и покоряет разум! Воинства Хейда уже начали собираться у ваших границ…

— Подожди! — прервал его Ярополк. — Почему мы должны верить тебе?

Раб невесело улыбнулся:

— Потому что если меня увидят говорящим с вами и донесут хозяину, я не доживу до рассвета.

— Зачем же ты рискуешь своей жизнью, чтобы известить нас?

— Потому, что этой войны ждет не только Хейд. О ней мечтают и люди Заката!

Как преобразился при этих словах тощий и болезненный раб! Его глаза загорелись, он распрямился и сжал правую руку в кулак:

— На Закате еще есть люди, которые не забыли, что их праотцы были некогда свободными людьми! И если вы придете, чтобы уничтожить Хейда, мы будем сражаться рядом с вами. Только придите… Только придите…

У раба перехватило дыхание, словно от слез: видимо, он давно мечтал сказать эти слова. И даже возможная казнь не страшила его более — он выполнил свой долг. Ярополк положил тяжелую, мускулистую руку на его плечо:

— Если Хейд сунется к нам — он найдет здесь смерть. А наша война будет войной и за вашу свободу, братья!

Да, на Закате еще были те, кто не желал мириться с тиранией Хейда. Тщетно графы — наместники пытались искоренить малейший очаг непокорства: угли продолжали тлеть веками. И конца этому не предвиделось…

Только после гибели царя венетам Светозара повелитель Заката некоторое время наслаждался абсолютной властью. А затем все началось опять: люди, не смирившиеся со своим рабским положением, объединялись и начинали по мере сил бороться за свободу. В первую очередь это была молодежь, свободная от предрассудков и догматов, которые сковывали старшие поколения. Сначала такие люди действовали открыто, что было только на руку Хейду: в знак готовности стоять до конца они наголо обривали голову, как делали это древние варвары перед боем, и носили в качестве оберегов различные символы вроде коловратов, скрещенных мечей и крестов в круге. Свою лепту вносили и барды, скальды, менестрели — потому что настоящее искусство не терпит рабства. Иные из них в своем презрении к опасностям даже по трое — по четверо разъезжали по Закатным Землям и на площадях городов пели возмутительные бунтарские песни, как некогда делал это знаменитый соратник Светозара — Вальгаст. И гибли, разумеется, потому что Хейд отдал приказ казнить всех, кто так или иначе похож на бунтовщика. За каждого убитого вампира вырезали целые семьи.