Придет черед нелегкий выбор делать, и ты застынешь у развилки троп...
202 мин, 50 сек 16074
Туман обнимал ее, а завораживающий голос шептал уже в самое ухо:
— Там, где прохожу я, начинается новая эпоха, хотя для этого и приходится беспощадно уничтожать все преграды… Но на пути к величию стоят глупые законы и дурацкие правила, охраняемые оружием благородных ослов и преданных им баранов. Я разрушаю прежний мир, чтобы построить на его руинах свой. И я предлагаю тебе разделить власть над ним со мною…
— Я верю тебе! Я согласна…
— Тогда ты должна придти ко мне. Завтра на Закате я буду ждать тебя в роще у подножия холма, у поворота дороги. Я буду ждать.
— Я приду…
Туман беззвучно выполз в окно, на ходу трансформируясь во что-то более плотное, покуда расправленные крылья, на миг заслонив полную луну, не вознесли ночного гостя Ульры в небо. Девушка долго смотрела вслед летучей мыши, понимая, что больше ничто на свете не имеет для нее значения.
Даже отец. Даже Родина.
Когда конь вынес ее из-за поворота, и прощальные лучи заходящего Солнца пали девушке на лицо, Ульра сразу увидела и узнала того, с кем говорила ночью. Хейд сидел на стволе упавшего дерева, сложив руки на рукояти зажатого между колен меча и опустив голову. Он сначала даже не поднял головы, когда всадница осадила коня рядом и спрыгнула на землю. Затем завоеватель поднял голову, и глаза Ульры и Хейда встретились. Некоторое время висело молчание, затем Хейд сказал:
— Я не слишком надеялся, что ты приедешь.
Глаза девушки вспыхнули:
— Я дочь райкса, и умею держать слово!
— Я не о том. Но я не думал, что дочь моего врага, которому суждено пасть от моего меча, решится встретиться с чудовищем, с вампиром… Что бы он ни сказал ей.
— Ты обманул меня?!
Хейд медленно поднялся, отложив меч. Так же медленно он подошел к Ульре и положил руки ей на плечи. Девушка не отпрянула. Их взгляды снова встретились. В глазах дочери райкса были смешаны ожидание и трепет. Во взоре повелителя вампиров и гонителя народов не осталось и следа от злобы и цинизма-лишь печаль, скорбь, усталость от одиночества смотрели из глубины. И Хейд проговорил:
— Нет. Я не обманул тебя, Ульра. Я же говорил, что не причиню тебе зла. И если сейчас ты откажешься от моего предложения, я отпущу тебя назад…
— Так говори же! Я слушаю тебя. Чего ты хочешь?
— Я устал быть одиноким, дочь райкса. Мы, те, кого вы называете вампирами, лишены чувства любви, и не можем порождать потомство, ибо увы-взамен вечной жизни мы лишаемся творческой энергии, как объяснял мне это старый колдун Ангорд… Но для меня и тебя это не имеет значения. Люди, движимые слепыми чувствами и страстью, могут ошибаться. Я-нет. Я знаю, что лишь с тобою мне будет хорошо.
Ульра, вопреки ожиданиям Хейда, ничего не стала говорить. Не стала она и вырываться из его рук. Девушка лишь еще более внимательно вгляделась в собеседника.
Перед нею стоял высокий и стройный воин в черном плаще, небрежно накинутом на плечи. Он был удивительно красив, не смотря на серый оттенок кожи и совершенно седые волосы. Черты лица говорили о непоколебимой воле, решимости и гордости, а взгляд поражал своей печалью. Перед ним склонялись народы, он сокрушал армии и разрушал города, его сопровождали Победа и Смерть-две вечных спутницы великих завоевателей. Он был готов подарить ей Империю, пределы которой не обозначены ни на одной карте, ибо кто может сдержать его волю к власти? И бессмертие… Он мог подарить ей вечную жизнь.
На несколько мгновений перед внутренним взором Ульры пронеслись все ее представления о Добре и Любви, ей вдруг до безумия захотелось снова увидеть Солнце, но над миром царил серый холод, какой обычно бывает перед осенним дождем. Теперь дочь райкса и сама положила руки на плечи Хейда, прошептав:
— Я согласна.
Повелитель вампиров снова вспомнил о Вельге, но ее образ потускнел и стерся, уступив место широко открытым глазам и теплым губам Ульры. Хейд прижал ее к себе, и она задрожала, пронизанная космическим холодом Внешних Сфер, исходившим от темной сущности завоевателя.
Так из ночной пустоты поднимаются видения, переполняющие наши души торжеством или ужасом, воплощающимися в полотнах великих мастеров и гениальных строках истинных поэтов…
Так небо извергает на землю снег, дождь и град, причиняя ей боль, но земля приветствует это страдание, ибо оно необходимо для последующего расцвета и возрождения…
Так встречаются солнечный свет и тьма, пламя и лед, проникая друг в друга, перемешиваясь невероятными вихрями, возносящими по лестнице миров через бессчетные вселенные Тех, Кто Посмел…
Так извержение вулкана погребает город, чтобы обессмертить его в веках, так море бросает свои бессчетные рати волн на штурм скалистого побережья Нордхайма, чтобы разбиться о клинки гранита и в туче брызг отхлынуть обратно…
— Там, где прохожу я, начинается новая эпоха, хотя для этого и приходится беспощадно уничтожать все преграды… Но на пути к величию стоят глупые законы и дурацкие правила, охраняемые оружием благородных ослов и преданных им баранов. Я разрушаю прежний мир, чтобы построить на его руинах свой. И я предлагаю тебе разделить власть над ним со мною…
— Я верю тебе! Я согласна…
— Тогда ты должна придти ко мне. Завтра на Закате я буду ждать тебя в роще у подножия холма, у поворота дороги. Я буду ждать.
— Я приду…
Туман беззвучно выполз в окно, на ходу трансформируясь во что-то более плотное, покуда расправленные крылья, на миг заслонив полную луну, не вознесли ночного гостя Ульры в небо. Девушка долго смотрела вслед летучей мыши, понимая, что больше ничто на свете не имеет для нее значения.
Даже отец. Даже Родина.
Когда конь вынес ее из-за поворота, и прощальные лучи заходящего Солнца пали девушке на лицо, Ульра сразу увидела и узнала того, с кем говорила ночью. Хейд сидел на стволе упавшего дерева, сложив руки на рукояти зажатого между колен меча и опустив голову. Он сначала даже не поднял головы, когда всадница осадила коня рядом и спрыгнула на землю. Затем завоеватель поднял голову, и глаза Ульры и Хейда встретились. Некоторое время висело молчание, затем Хейд сказал:
— Я не слишком надеялся, что ты приедешь.
Глаза девушки вспыхнули:
— Я дочь райкса, и умею держать слово!
— Я не о том. Но я не думал, что дочь моего врага, которому суждено пасть от моего меча, решится встретиться с чудовищем, с вампиром… Что бы он ни сказал ей.
— Ты обманул меня?!
Хейд медленно поднялся, отложив меч. Так же медленно он подошел к Ульре и положил руки ей на плечи. Девушка не отпрянула. Их взгляды снова встретились. В глазах дочери райкса были смешаны ожидание и трепет. Во взоре повелителя вампиров и гонителя народов не осталось и следа от злобы и цинизма-лишь печаль, скорбь, усталость от одиночества смотрели из глубины. И Хейд проговорил:
— Нет. Я не обманул тебя, Ульра. Я же говорил, что не причиню тебе зла. И если сейчас ты откажешься от моего предложения, я отпущу тебя назад…
— Так говори же! Я слушаю тебя. Чего ты хочешь?
— Я устал быть одиноким, дочь райкса. Мы, те, кого вы называете вампирами, лишены чувства любви, и не можем порождать потомство, ибо увы-взамен вечной жизни мы лишаемся творческой энергии, как объяснял мне это старый колдун Ангорд… Но для меня и тебя это не имеет значения. Люди, движимые слепыми чувствами и страстью, могут ошибаться. Я-нет. Я знаю, что лишь с тобою мне будет хорошо.
Ульра, вопреки ожиданиям Хейда, ничего не стала говорить. Не стала она и вырываться из его рук. Девушка лишь еще более внимательно вгляделась в собеседника.
Перед нею стоял высокий и стройный воин в черном плаще, небрежно накинутом на плечи. Он был удивительно красив, не смотря на серый оттенок кожи и совершенно седые волосы. Черты лица говорили о непоколебимой воле, решимости и гордости, а взгляд поражал своей печалью. Перед ним склонялись народы, он сокрушал армии и разрушал города, его сопровождали Победа и Смерть-две вечных спутницы великих завоевателей. Он был готов подарить ей Империю, пределы которой не обозначены ни на одной карте, ибо кто может сдержать его волю к власти? И бессмертие… Он мог подарить ей вечную жизнь.
На несколько мгновений перед внутренним взором Ульры пронеслись все ее представления о Добре и Любви, ей вдруг до безумия захотелось снова увидеть Солнце, но над миром царил серый холод, какой обычно бывает перед осенним дождем. Теперь дочь райкса и сама положила руки на плечи Хейда, прошептав:
— Я согласна.
Повелитель вампиров снова вспомнил о Вельге, но ее образ потускнел и стерся, уступив место широко открытым глазам и теплым губам Ульры. Хейд прижал ее к себе, и она задрожала, пронизанная космическим холодом Внешних Сфер, исходившим от темной сущности завоевателя.
Так из ночной пустоты поднимаются видения, переполняющие наши души торжеством или ужасом, воплощающимися в полотнах великих мастеров и гениальных строках истинных поэтов…
Так небо извергает на землю снег, дождь и град, причиняя ей боль, но земля приветствует это страдание, ибо оно необходимо для последующего расцвета и возрождения…
Так встречаются солнечный свет и тьма, пламя и лед, проникая друг в друга, перемешиваясь невероятными вихрями, возносящими по лестнице миров через бессчетные вселенные Тех, Кто Посмел…
Так извержение вулкана погребает город, чтобы обессмертить его в веках, так море бросает свои бессчетные рати волн на штурм скалистого побережья Нордхайма, чтобы разбиться о клинки гранита и в туче брызг отхлынуть обратно…
Страница 24 из 58
