Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
74 мин, 57 сек 8298
— Не переживайте так, всё хорошо, мне всё очень нравится. — сказала она, неожиданно прекратив смеяться. — Вы ведь так много молчите, потому что боитесь сболтнуть какую-нибудь глупость и тем самым шокировать меня, верно?
— Да. — протянул я, впрочем, уже заметно спокойней: мысль о том, что меня раскусили, неожиданно прибавила мне сил.
— У вас бывали чувства к кому-нибудь? — спросила меня мисс Бозуорт, на этот раз серьёзно.
— Бывало… пару раз. Но очень давно
— А после них уже ни разу?
— Ни разу.
— Почему же так? Мне казалось, что вы имеете немалый успех среди женщин.
— Да, но… мне как-то и не нужно было этого.
Такого любопытного взгляда я ещё ни разу у неё не видел.
— Вы действительно с другой планеты, мистер Прескотт: неужели вас так затягивает ваша работа, что вы и света белого не видите? Или просто вы…
— Нет, нет, что вы! — поспешил я отогнать компрометирующие меня мысли. — Просто не доводилось ещё ни разу. До недавних пор…
— До недавних пор? — переспросила мисс Бозуорт и подозрительно заулыбалась. Я понял, что взболтнул лишнего, но было уже поздно.
На моё счастье извозчик затормозил и сообщил, что мы приехали. Я поспешил покинуть салон и помочь моей спутнице сойти с чересчур высокой подножки. Мы стояли возле главного входа в ресторан, высокие и широкие стёкла скрывали от нас ярко освещённый зал, возле входных дверей невозмутимо стоял швейцар.
— Как здесь красиво. — сказала мисс Бозуорт, едва мы оказались внутри. К нам сейчас же поспешил официант, осведомился, заказан ли на моё имя столик, (о чём я предусмотрительно позаботился при помощи телефона портье) и, получив удовлетворительный ответ, проводил нас к нашему месту. Столик стоял невдалеке от окна, возле стены, на которой висела массивная картина, изображающая сцену из сельской жизни. Мне она не очень понравилась, а вот мисс Бозуорт оказалась от неё в восторге.
— Чем же вас так не привлекают сельские пейзажи? — спросила она меня, но я предпочёл ответить на это шуткой, стараясь загнать как можно дальше вглубь воспоминания об ужасной пещере с проклятым алтарём.
Несмотря на подпорченное настроение и треволнения, вечер прошёл на удивление хорошо, уже через полчаса с начала ужина я и думать забыл обо всём и с головой втянулся в разговор со своей милой спутницей. Временами мне казалось, что с ней можно говорить абсолютно обо всём, лишь стоит задать вопрос.
— … конечно, Диккенса я читала, отец покупал мне его книги ещё когда я была ребёнком. Но потом в моей жизни появился Герберт Уэллс… до сих пор не верится, что вы видели его, мистер Прескотт.
Одно удовольствие было говорить с ней — как будто и не было двух последних тяжёлых дней, даже мысли о том странном человеке покинули мою голову на эти блаженные часы.
Спустя какое-то время, когда мы выходили из ресторана, у меня в голове появилась совершенно нелепейшая мысль.
— А не пойти ли нам в театр, Джейн?
— О, Эдвин, я подумала о том же! — воскликнула моя спутница. Оба мы совершенно не обратили внимания на то, что так неожиданно перешли на «ты». Вечернее представление в городском варьете (не хотелось идти на оперу и Шекспира) развеселило нас настолько, что всю дорогу до гостиницы мы смеялись, и, держась за руки, вспоминали всё произошедшее за этот вечер.
— Я и подумать не могла, что ты такой весёлый, Эдвин. — сказала она, глядя мне в глаза и я совершенно уверился, что говорит она искренне.
— А до этого вечера не думала, значит? — улыбаясь, спросил я её.
— Всё никак не могла разгадать тебя. — не отрывая взора своих тёмно-карих глаз, сказала она. — Мне казалось, что ты чем-то всё время встревожен и всё время в своих мыслях.
— Да, это так.
— Что тебя тревожит, Эдвин? — её рука легла на мою ладонь.
— Это… это по работе, не бери в голову.
— Что же у тебя за работа такая, которая не оставляет тебя ни на секунду?
— Важная, очень важная
Вопросы снова приняли угрожающий для меня оборот и я поспешил сменить тему, тем более заметив, что моя спутница отчего-то загрустила, так что к гостинице мы подъехали в самом прекрасном расположении чувств. Но не успел я сойти с подножки и подать Джейн руку, как услышал сзади себя взволнованный голос.
— Вот и вы! Я ждал вас несколько часов!
Я обернулся и заметил застывшего в дверях Лонгмана. Он уже открыл было рот, но тут глаза его округлились, а тело затряслось словно в конвульсии. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем поднял вверх правую руку и указал куда-то за мою спину. Я быстро обернулся и увидел тёмный силуэт, быстро удаляющийся от нас по тротуару в предательскую темноту одного из переулков.
— Быстро за ним! — закричал я, бросившись вперёд по улице, услышал сзади себя торопливый бег Лонгмана и крики Джейн:
— Эдвин! Эдвин! Ты куда?
Где-то внутри родились слова, которые следовало бы выкрикнуть, но язык словно сковало тяжёлыми цепями; сейчас во всём мире для меня существовало только две вещи: оттопыривающий карман «кольт» и неясная далёкая тень, уже успевшая укрыться в темноте переулка.
__________
— Да. — протянул я, впрочем, уже заметно спокойней: мысль о том, что меня раскусили, неожиданно прибавила мне сил.
— У вас бывали чувства к кому-нибудь? — спросила меня мисс Бозуорт, на этот раз серьёзно.
— Бывало… пару раз. Но очень давно
— А после них уже ни разу?
— Ни разу.
— Почему же так? Мне казалось, что вы имеете немалый успех среди женщин.
— Да, но… мне как-то и не нужно было этого.
Такого любопытного взгляда я ещё ни разу у неё не видел.
— Вы действительно с другой планеты, мистер Прескотт: неужели вас так затягивает ваша работа, что вы и света белого не видите? Или просто вы…
— Нет, нет, что вы! — поспешил я отогнать компрометирующие меня мысли. — Просто не доводилось ещё ни разу. До недавних пор…
— До недавних пор? — переспросила мисс Бозуорт и подозрительно заулыбалась. Я понял, что взболтнул лишнего, но было уже поздно.
На моё счастье извозчик затормозил и сообщил, что мы приехали. Я поспешил покинуть салон и помочь моей спутнице сойти с чересчур высокой подножки. Мы стояли возле главного входа в ресторан, высокие и широкие стёкла скрывали от нас ярко освещённый зал, возле входных дверей невозмутимо стоял швейцар.
— Как здесь красиво. — сказала мисс Бозуорт, едва мы оказались внутри. К нам сейчас же поспешил официант, осведомился, заказан ли на моё имя столик, (о чём я предусмотрительно позаботился при помощи телефона портье) и, получив удовлетворительный ответ, проводил нас к нашему месту. Столик стоял невдалеке от окна, возле стены, на которой висела массивная картина, изображающая сцену из сельской жизни. Мне она не очень понравилась, а вот мисс Бозуорт оказалась от неё в восторге.
— Чем же вас так не привлекают сельские пейзажи? — спросила она меня, но я предпочёл ответить на это шуткой, стараясь загнать как можно дальше вглубь воспоминания об ужасной пещере с проклятым алтарём.
Несмотря на подпорченное настроение и треволнения, вечер прошёл на удивление хорошо, уже через полчаса с начала ужина я и думать забыл обо всём и с головой втянулся в разговор со своей милой спутницей. Временами мне казалось, что с ней можно говорить абсолютно обо всём, лишь стоит задать вопрос.
— … конечно, Диккенса я читала, отец покупал мне его книги ещё когда я была ребёнком. Но потом в моей жизни появился Герберт Уэллс… до сих пор не верится, что вы видели его, мистер Прескотт.
Одно удовольствие было говорить с ней — как будто и не было двух последних тяжёлых дней, даже мысли о том странном человеке покинули мою голову на эти блаженные часы.
Спустя какое-то время, когда мы выходили из ресторана, у меня в голове появилась совершенно нелепейшая мысль.
— А не пойти ли нам в театр, Джейн?
— О, Эдвин, я подумала о том же! — воскликнула моя спутница. Оба мы совершенно не обратили внимания на то, что так неожиданно перешли на «ты». Вечернее представление в городском варьете (не хотелось идти на оперу и Шекспира) развеселило нас настолько, что всю дорогу до гостиницы мы смеялись, и, держась за руки, вспоминали всё произошедшее за этот вечер.
— Я и подумать не могла, что ты такой весёлый, Эдвин. — сказала она, глядя мне в глаза и я совершенно уверился, что говорит она искренне.
— А до этого вечера не думала, значит? — улыбаясь, спросил я её.
— Всё никак не могла разгадать тебя. — не отрывая взора своих тёмно-карих глаз, сказала она. — Мне казалось, что ты чем-то всё время встревожен и всё время в своих мыслях.
— Да, это так.
— Что тебя тревожит, Эдвин? — её рука легла на мою ладонь.
— Это… это по работе, не бери в голову.
— Что же у тебя за работа такая, которая не оставляет тебя ни на секунду?
— Важная, очень важная
Вопросы снова приняли угрожающий для меня оборот и я поспешил сменить тему, тем более заметив, что моя спутница отчего-то загрустила, так что к гостинице мы подъехали в самом прекрасном расположении чувств. Но не успел я сойти с подножки и подать Джейн руку, как услышал сзади себя взволнованный голос.
— Вот и вы! Я ждал вас несколько часов!
Я обернулся и заметил застывшего в дверях Лонгмана. Он уже открыл было рот, но тут глаза его округлились, а тело затряслось словно в конвульсии. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем поднял вверх правую руку и указал куда-то за мою спину. Я быстро обернулся и увидел тёмный силуэт, быстро удаляющийся от нас по тротуару в предательскую темноту одного из переулков.
— Быстро за ним! — закричал я, бросившись вперёд по улице, услышал сзади себя торопливый бег Лонгмана и крики Джейн:
— Эдвин! Эдвин! Ты куда?
Где-то внутри родились слова, которые следовало бы выкрикнуть, но язык словно сковало тяжёлыми цепями; сейчас во всём мире для меня существовало только две вещи: оттопыривающий карман «кольт» и неясная далёкая тень, уже успевшая укрыться в темноте переулка.
__________
Страница 14 из 21
