Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
74 мин, 57 сек 8306
Четыре десятка листов, исписанных мелким почерком — слишком большая заметка для дневника. И потому я откладываю её в специальное отделение сейфа, туда, где лежит всё, подобное этому. Может когда-нибудь руки и дойдут до того, чтобы перепечатать этот текст и поместить его в какой-нибудь новый, готовящийся к изданию сборник — во всяком случае, сейчас у меня гораздо больше времени уходит на то, чтобы осознать настоящее, нежели копошиться в прошлом.
Помнится, сразу же по возвращению в Лондон я направился в министерство и там держал доклад перед господином министром. Выслушав мою речь, он долгое время молчал, словно о чём-то размышляя, затем сказал, обстоятельно и спокойно:
— Что ж, мы всё это учтём, мистер Прескотт. Спасибо вам большое за доклад, можете быть свободны.
Впервые за всю свою жизнь врагом моим стали не монстры, не чудища, а та сила, что, может быть, гораздо страшнее всех представителей Тёмного пантеона вместе взятых — впервые мне довелось столкнутся с силой государства. Огромная механическая машина, она захватывает тебя целиком, медленно, обстоятельно, долгие годы пожирая снаружи и изнутри. Но даже среди всего этого находятся люди, которые умудряются сохранить самого себя, не поддаться всепобеждающему влиянию этих адских механизмов. Такие люди, как мистер Блумфильд. И я до сих пор не могу понять — как, чёрт возьми, он это сделал.
Помнится, сразу же по возвращению в Лондон я направился в министерство и там держал доклад перед господином министром. Выслушав мою речь, он долгое время молчал, словно о чём-то размышляя, затем сказал, обстоятельно и спокойно:
— Что ж, мы всё это учтём, мистер Прескотт. Спасибо вам большое за доклад, можете быть свободны.
Впервые за всю свою жизнь врагом моим стали не монстры, не чудища, а та сила, что, может быть, гораздо страшнее всех представителей Тёмного пантеона вместе взятых — впервые мне довелось столкнутся с силой государства. Огромная механическая машина, она захватывает тебя целиком, медленно, обстоятельно, долгие годы пожирая снаружи и изнутри. Но даже среди всего этого находятся люди, которые умудряются сохранить самого себя, не поддаться всепобеждающему влиянию этих адских механизмов. Такие люди, как мистер Блумфильд. И я до сих пор не могу понять — как, чёрт возьми, он это сделал.
Страница 21 из 21
