Фандом: Гарри Поттер. Здравствуйте, профессор! — Грейнджер, стоявшая на пороге его дома, сияла, как новенький сикль. Я выхожу замуж!
30 мин, 0 сек 18682
— М-м-м… Как вкусно пахнет!
— Угу…
— А мне?
— Что?
— Ну, яичницу… Можно без бекона…
— Мисс Грейнджер, как я вам уже сообщал, прислуги у меня нет. Готовлю я себе сам. И, как мне доводилось слышать из достоверных источников, в «настоящих семьях», — выделил он язвительно, — готовит супруга, мать, жена, хранительница домашнего очага. Потому с завтрашнего дня — вам карты в руки. Завтракаю я в семь часов, — он посмотрел на проглотившую язык Гермиону. — И мне бы очень не хотелось опаздывать на работу — это плохо скажется на моем имидже.
Профессор откланялся и вышел из кухни. Гермиона, опешив, смотрела на закрывшуюся дверь, пока не услышала хлопок аппарации.
День второй.
— Мерлин, это что еще за вонь!
— Тосты с джемом. И яичница с беконом. Кажется.
— Вы, что, не умеете готовить?
— Умею! Но не всё!
— В следующий раз потрудитесь готовить то, что у вас действительно получается! Мне теперь придется завтракать в Большом Зале! Целых двадцать минут пялиться на эти не проснувшиеся ро… лица учащихся и коллег! Спасибо!
— На здоровье!
День третий.
— Это что?
— Кофе.
— Кофе?
— Да. Сорок процентов робусты, шестьдесят процентов арабики, средней обжарки, черный, без сахара.
— Вкусно. И?
— Что «и»?
— Где остальное? Завтрак где?
— Вы сами себе противоречите, профессор. Кофе у меня получается лучше всего. Вот он, прошу.
— Та-ак. Я пошел в Большой Зал. У Минервы сегодня инфаркт будет. Она говорит, что вчера молоко на всех столах скисло.
Дверь захлопнулась.
— А сегодня еще и овсянка подгорит! — крикнула ему вслед Гермиона.
День четвертый.
— Доброе утро, профессор!
— Угу…
— Какой прекрасный день будет сегодня!
— Угу…
— Птички поют! Солнышко светит! Просто лето!
— Угу…
— Живоглотик сегодня поймал мышку!
— Я видел — он мне похвастался. Дохлая мышь в ботинке меня вдохновила.
— Он настоящий охотник! Однажды, когда мы были…
— Мисс Грейнджер! Возьмите на сковородке свою порцию яичницы, сварите мне кофе и почитайте книжку, наконец!
— О, вы сделали это для меня?
— Второй раз подряд горелую овсянку утром, вкупе с опухшим лицом Трелони, я не переживу. Ешьте.
— Шпашибо!
Вечер того же дня.
— Вы сегодня засиделись допоздна, профессор.
Северус поднял глаза от книги, которую он по обыкновению читал вечером, сидя перед камином в гостиной. И зря. Пока он ползал по ковру, судорожно подбирая старинный фолиант, стакан, закладку, очки и еще почему-то трубку с пепельницей, откровенно дерзкая девчонка в совершенно прозрачном черном шифоновом пеньюаре, под которым виднелось что-то кружевное, отдаленно напоминающее короткую маечку и шортики, гордо прошествовала на кухню. Через пару минут она появилась вновь, эффектно остановившись в дверном проеме так, чтобы свет из кухни лился прямо через ее так называемую одежду, обрисовывая и без того достаточно хорошо заметный силуэт. Северус нацепил на лицо непроницаемое выражение и выдавил:
— Что вы здесь делаете?
Грейнджер приподняла бровь и, изящно вертя пятой точкой, походкой «от бедра» продефилировала через гостиную к лестнице:
— Я всегда на ночь выпиваю стакан теплого молока.
— Могу ли я попросить, чтобы в следующий раз вы одевались немного теплее? — голос зельевара сорвался на фальцет. Он откашлялся.
— Попросить? Можете, — Гермиона лучезарно улыбнулась.
— Нет! Я требую, чтобы в следующий раз на вас была другая одежда! — зарычал Северус, предвидя тяжкую и долгую баталию за нравственность в собственном доме. К его удивлению, Гермиона лишь кивнула и кротко ответила:
— Ок.
Северус проводил взглядом аппетитно покачивающиеся округлости и со стоном откинулся в кресле. Сегодняшний день для него явно закончится водными процедурами.
День пятый.
— Профессор, вы забыли…
Гермиона сунула ему в руку сверток. Потом смахнула с его плеча невидимую пылинку, поправила воротник, отвела волосы от лица и поцеловала в щеку.
— Что это было? — подозрительно поинтересовался невыспавшийся Снейп.
— Всего хорошего, милый. Удачного дня, дорогой, — Гермиона улыбнулась и заглянула в маленькую бумажку в руке. — А галстук вы не носите?
Он обреченно смотрел на пышущую энтузиазмом Грейнджер:
— Нет, но в следующий раз вы можете погладить мне шнурки.
— О! — она оживилась. — А еще я могу прибраться в доме! — идея ей понравилась. Северус застонал, проклиная свой длинный язык.
— Мисс Грейнджер, по возвращении я бы хотел застать дом в целости и сохранности, — он с ужасом смотрел на задумчивое лицо выпускницы Сорбонны. — И не смейте даже заходить в лабораторию! — глаза ее загорелись. — И в мою спальню! — заорал он, слушая бой часов и понимая, что безнадежно опоздал на первую пару. Гермиона торопливо закивала с отсутствующим выражением на лице. Он ударился головой о косяк:
— Гермиона, посмотрите на меня, — взмолился профессор. Она подняла взгляд, — принадлежности для уборки находятся в кладовке. И ради Мерлина, не надо проявлять ваш обычный энтузиазм! Без фанатизма, пожалуйста!
— Угу…
— А мне?
— Что?
— Ну, яичницу… Можно без бекона…
— Мисс Грейнджер, как я вам уже сообщал, прислуги у меня нет. Готовлю я себе сам. И, как мне доводилось слышать из достоверных источников, в «настоящих семьях», — выделил он язвительно, — готовит супруга, мать, жена, хранительница домашнего очага. Потому с завтрашнего дня — вам карты в руки. Завтракаю я в семь часов, — он посмотрел на проглотившую язык Гермиону. — И мне бы очень не хотелось опаздывать на работу — это плохо скажется на моем имидже.
Профессор откланялся и вышел из кухни. Гермиона, опешив, смотрела на закрывшуюся дверь, пока не услышала хлопок аппарации.
День второй.
— Мерлин, это что еще за вонь!
— Тосты с джемом. И яичница с беконом. Кажется.
— Вы, что, не умеете готовить?
— Умею! Но не всё!
— В следующий раз потрудитесь готовить то, что у вас действительно получается! Мне теперь придется завтракать в Большом Зале! Целых двадцать минут пялиться на эти не проснувшиеся ро… лица учащихся и коллег! Спасибо!
— На здоровье!
День третий.
— Это что?
— Кофе.
— Кофе?
— Да. Сорок процентов робусты, шестьдесят процентов арабики, средней обжарки, черный, без сахара.
— Вкусно. И?
— Что «и»?
— Где остальное? Завтрак где?
— Вы сами себе противоречите, профессор. Кофе у меня получается лучше всего. Вот он, прошу.
— Та-ак. Я пошел в Большой Зал. У Минервы сегодня инфаркт будет. Она говорит, что вчера молоко на всех столах скисло.
Дверь захлопнулась.
— А сегодня еще и овсянка подгорит! — крикнула ему вслед Гермиона.
День четвертый.
— Доброе утро, профессор!
— Угу…
— Какой прекрасный день будет сегодня!
— Угу…
— Птички поют! Солнышко светит! Просто лето!
— Угу…
— Живоглотик сегодня поймал мышку!
— Я видел — он мне похвастался. Дохлая мышь в ботинке меня вдохновила.
— Он настоящий охотник! Однажды, когда мы были…
— Мисс Грейнджер! Возьмите на сковородке свою порцию яичницы, сварите мне кофе и почитайте книжку, наконец!
— О, вы сделали это для меня?
— Второй раз подряд горелую овсянку утром, вкупе с опухшим лицом Трелони, я не переживу. Ешьте.
— Шпашибо!
Вечер того же дня.
— Вы сегодня засиделись допоздна, профессор.
Северус поднял глаза от книги, которую он по обыкновению читал вечером, сидя перед камином в гостиной. И зря. Пока он ползал по ковру, судорожно подбирая старинный фолиант, стакан, закладку, очки и еще почему-то трубку с пепельницей, откровенно дерзкая девчонка в совершенно прозрачном черном шифоновом пеньюаре, под которым виднелось что-то кружевное, отдаленно напоминающее короткую маечку и шортики, гордо прошествовала на кухню. Через пару минут она появилась вновь, эффектно остановившись в дверном проеме так, чтобы свет из кухни лился прямо через ее так называемую одежду, обрисовывая и без того достаточно хорошо заметный силуэт. Северус нацепил на лицо непроницаемое выражение и выдавил:
— Что вы здесь делаете?
Грейнджер приподняла бровь и, изящно вертя пятой точкой, походкой «от бедра» продефилировала через гостиную к лестнице:
— Я всегда на ночь выпиваю стакан теплого молока.
— Могу ли я попросить, чтобы в следующий раз вы одевались немного теплее? — голос зельевара сорвался на фальцет. Он откашлялся.
— Попросить? Можете, — Гермиона лучезарно улыбнулась.
— Нет! Я требую, чтобы в следующий раз на вас была другая одежда! — зарычал Северус, предвидя тяжкую и долгую баталию за нравственность в собственном доме. К его удивлению, Гермиона лишь кивнула и кротко ответила:
— Ок.
Северус проводил взглядом аппетитно покачивающиеся округлости и со стоном откинулся в кресле. Сегодняшний день для него явно закончится водными процедурами.
День пятый.
— Профессор, вы забыли…
Гермиона сунула ему в руку сверток. Потом смахнула с его плеча невидимую пылинку, поправила воротник, отвела волосы от лица и поцеловала в щеку.
— Что это было? — подозрительно поинтересовался невыспавшийся Снейп.
— Всего хорошего, милый. Удачного дня, дорогой, — Гермиона улыбнулась и заглянула в маленькую бумажку в руке. — А галстук вы не носите?
Он обреченно смотрел на пышущую энтузиазмом Грейнджер:
— Нет, но в следующий раз вы можете погладить мне шнурки.
— О! — она оживилась. — А еще я могу прибраться в доме! — идея ей понравилась. Северус застонал, проклиная свой длинный язык.
— Мисс Грейнджер, по возвращении я бы хотел застать дом в целости и сохранности, — он с ужасом смотрел на задумчивое лицо выпускницы Сорбонны. — И не смейте даже заходить в лабораторию! — глаза ее загорелись. — И в мою спальню! — заорал он, слушая бой часов и понимая, что безнадежно опоздал на первую пару. Гермиона торопливо закивала с отсутствующим выражением на лице. Он ударился головой о косяк:
— Гермиона, посмотрите на меня, — взмолился профессор. Она подняла взгляд, — принадлежности для уборки находятся в кладовке. И ради Мерлина, не надо проявлять ваш обычный энтузиазм! Без фанатизма, пожалуйста!
Страница 2 из 9
