Фандом: Гарри Поттер. Здравствуйте, профессор! — Грейнджер, стоявшая на пороге его дома, сияла, как новенький сикль. Я выхожу замуж!
30 мин, 0 сек 18685
О, Северус провел долгую и кропотливую работу, совершил множество сложнейших логических построений и произвел огромное количество точных арифмантических расчетов, прежде чем в один прекрасный момент совершенно случайно не застал Гермиону на кухне с поварешкой в одной руке и сборником кулинарных рецептов в другой. Ответом на его вопрос: «Значит, несварение нам больше не грозит?», была книга, просвистевшая у него возле уха, гневное шипение со стороны раскрасневшейся поварихи и невообразимый запах, который начала издавать кастрюля, пыхтящая на плите.
Совершенно незаметно Грейнджер стала частью его жизни. Теперь он не мог представить себе утро без ее довольного щебетания, вечер без тихого ужина при свечах и чтения книг в гостиной у камина. Он даже специально для нее приобрел кресло, устав наблюдать за ежевечерними мучениями своей «супруги» на предмет того, как удобнее поджать ноги. Новое кресло было мягким, низким, глубоким и широким. Свернувшаяся там калачиком Грейнджер затихала на несколько часов в обнимку с книгой из его обширной библиотеки. Шелест переворачивающихся страниц, треск поленьев в камине, ритмичное тиканье часов…
Идиллия, которая моментально нарушалась, стоило только ей открыть рот. Более невозможной женщины Снейп в своей жизни просто не встречал. Упрямая, своевольная, заносчивая, властная, требовательная и безалаберная! Хорошо хоть перестала по вечерам выходить за молоком в этих своих… тряпочках! Когда в последний раз она по его повелению явилась на питьё молока в длинном фланелевом халате, Снейп решил, что им одержана полная и безоговорочная победа! Какой он, оказывается, был наивный юноша! Грейнджер внезапно стало жарко! Понятное дело, после того, как она скинула халат, оставшись в слабом подобии пижамы, потеть начал он. Прекрасный интересный фолиант был забыт в гостиной. Северус мерз под холодным душем, а провокаторша еще долго скреблась у него под дверью, предлагая помощь в снятии внезапно охватившего профессора приступа амазонской лихорадки.
С тех пор Снейп внимательно следил, чтобы сразу после завершения совместного чтения Гермиона обязательно выпивала стакан теплого молока. В первый же вечер она посмотрела на него так, словно он отобрал у нее любимую игрушку. Профессор почувствовал себя монстром, но выдержать еще один приход Грейнджер неглиже он физически не мог.
С того самого вечера все и пошло наперекосяк. Он копчиком чувствовал, что она отдалилась. Сдалась? Да, наверное. Гермиона больше не подшучивала над ним, не искала с встреч, не брала за руку при каждом удобном случае, не улыбалась с такой нежностью, от которой замирало сердце. Теперь она постоянно сидела, обложившись своими книгами, пергаментами, таблицами, и обращала на него внимания не больше, чем на муху, ползающую по экрану монитора, отмахиваясь от всех попыток наладить с ней вербальный контакт при помощи язвительных замечаний и ехидных насмешек.
Значит, Гермиона наконец поняла — он ей не пара. Что старый противный школьный учитель никогда не сможет быть достоин прекрасной молодой перспективной ведьмы, которую с руками и ногами жаждут заполучить все ведущие магические фирмы мира. И мужчины тоже. Снейпу совершенно не нужны были очки, чтобы поймать заинтересованные взгляды, которыми представители сильной половины рода человеческого провожали Грейнджер везде, где бы она ни появлялась. Он прекрасно понимал, что лишь его присутствие ограждает ее от грязных поползновений всяких там Биллов и Джонов. Мерлин, да она просто не понимает, что нельзя идти в публичное место в таком виде! А если бы его не было рядом, чтобы бороться за ее честь и достоинство? Жалкие оправдания типа «мода» и«сейчас все так ходят» не находили отклика в его очерствевшей в бесконечных баталиях с самим собой душе.
Итак, сейчас, на тридцатый день пребывания Грейнджер в его доме, они, живя рядом и практически не общаясь друг с другом, собирались пойти вместе на ежегодный осенний бал в Министерстве. Ну чем не настоящая семья? Северус устало скривился, сидя в кресле у камина. Скорее бы утро — она уедет, и его мучения, наконец, прекратятся. Все будет по-прежнему, жизнь войдет свою обычную колею, и ее плавное и размеренное течение ничто не будет нарушать. Интересно, а почему сейчас хочется пойти и наорать на кого-нибудь? Или заавадить? Есть тут Волдеморты поблизости? Ау?
Он с размаху бросил стакан в огонь.
— Не переживайте, профессор, — раздался позади него тихий голос. — Если вам так неприятно, я могу остаться дома.
Совершенно незаметно Грейнджер стала частью его жизни. Теперь он не мог представить себе утро без ее довольного щебетания, вечер без тихого ужина при свечах и чтения книг в гостиной у камина. Он даже специально для нее приобрел кресло, устав наблюдать за ежевечерними мучениями своей «супруги» на предмет того, как удобнее поджать ноги. Новое кресло было мягким, низким, глубоким и широким. Свернувшаяся там калачиком Грейнджер затихала на несколько часов в обнимку с книгой из его обширной библиотеки. Шелест переворачивающихся страниц, треск поленьев в камине, ритмичное тиканье часов…
Идиллия, которая моментально нарушалась, стоило только ей открыть рот. Более невозможной женщины Снейп в своей жизни просто не встречал. Упрямая, своевольная, заносчивая, властная, требовательная и безалаберная! Хорошо хоть перестала по вечерам выходить за молоком в этих своих… тряпочках! Когда в последний раз она по его повелению явилась на питьё молока в длинном фланелевом халате, Снейп решил, что им одержана полная и безоговорочная победа! Какой он, оказывается, был наивный юноша! Грейнджер внезапно стало жарко! Понятное дело, после того, как она скинула халат, оставшись в слабом подобии пижамы, потеть начал он. Прекрасный интересный фолиант был забыт в гостиной. Северус мерз под холодным душем, а провокаторша еще долго скреблась у него под дверью, предлагая помощь в снятии внезапно охватившего профессора приступа амазонской лихорадки.
С тех пор Снейп внимательно следил, чтобы сразу после завершения совместного чтения Гермиона обязательно выпивала стакан теплого молока. В первый же вечер она посмотрела на него так, словно он отобрал у нее любимую игрушку. Профессор почувствовал себя монстром, но выдержать еще один приход Грейнджер неглиже он физически не мог.
С того самого вечера все и пошло наперекосяк. Он копчиком чувствовал, что она отдалилась. Сдалась? Да, наверное. Гермиона больше не подшучивала над ним, не искала с встреч, не брала за руку при каждом удобном случае, не улыбалась с такой нежностью, от которой замирало сердце. Теперь она постоянно сидела, обложившись своими книгами, пергаментами, таблицами, и обращала на него внимания не больше, чем на муху, ползающую по экрану монитора, отмахиваясь от всех попыток наладить с ней вербальный контакт при помощи язвительных замечаний и ехидных насмешек.
Значит, Гермиона наконец поняла — он ей не пара. Что старый противный школьный учитель никогда не сможет быть достоин прекрасной молодой перспективной ведьмы, которую с руками и ногами жаждут заполучить все ведущие магические фирмы мира. И мужчины тоже. Снейпу совершенно не нужны были очки, чтобы поймать заинтересованные взгляды, которыми представители сильной половины рода человеческого провожали Грейнджер везде, где бы она ни появлялась. Он прекрасно понимал, что лишь его присутствие ограждает ее от грязных поползновений всяких там Биллов и Джонов. Мерлин, да она просто не понимает, что нельзя идти в публичное место в таком виде! А если бы его не было рядом, чтобы бороться за ее честь и достоинство? Жалкие оправдания типа «мода» и«сейчас все так ходят» не находили отклика в его очерствевшей в бесконечных баталиях с самим собой душе.
Итак, сейчас, на тридцатый день пребывания Грейнджер в его доме, они, живя рядом и практически не общаясь друг с другом, собирались пойти вместе на ежегодный осенний бал в Министерстве. Ну чем не настоящая семья? Северус устало скривился, сидя в кресле у камина. Скорее бы утро — она уедет, и его мучения, наконец, прекратятся. Все будет по-прежнему, жизнь войдет свою обычную колею, и ее плавное и размеренное течение ничто не будет нарушать. Интересно, а почему сейчас хочется пойти и наорать на кого-нибудь? Или заавадить? Есть тут Волдеморты поблизости? Ау?
Он с размаху бросил стакан в огонь.
— Не переживайте, профессор, — раздался позади него тихий голос. — Если вам так неприятно, я могу остаться дома.
Страница 5 из 9
