Фандом: Гарри Поттер. Здравствуйте, профессор! — Грейнджер, стоявшая на пороге его дома, сияла, как новенький сикль. Я выхожу замуж!
30 мин, 0 сек 18684
Она подошла, уселась в соседнее кресло и стала медленно потягивать молоко из стакана. Снейп сглотнул. Он всеми силами пытался не соскользнуть взглядом с лица Гермионы ниже, туда, где под кружевом алого халата, похоже, не было ничего, кроме нее самой. Судя по выражению лица бесстыдницы, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что торчащие под тонкой тканью соски и атласная кожа бедра, приоткрывшаяся, когда она с удобством расположилась в кресле, вызвали в Северусе целую гамму противоречивых чувств. С одной стороны, это была ярость, настолько сильная, что сжимавший кулаки профессор желал только одного: взять в руки ремень и выпороть наглую, нечестно играющую девчонку. А с другой, при мысли о том, что именно он увидит, когда перекинет через колено это роскошное тело и задерет тонкую ткань… Снейп застонал. Гермиона спрятала улыбку в стакан.
— Я думаю, вам пора спать — молоко вы уже допили, — ровный голос давался ему с трудом, книга, лежащая на коленях, предусмотрительно раскрытая Северусом, становилась плохим помощником в деле сокрытия улик.
— А я думала, мы еще немного поболтаем, — она зевнула и потянулась. Снейп закрыл глаза и стал перебирать в уме ингредиенты, которые ему понадобятся завтра на первом уроке.
— Вы меня не проводите?
Он поперхнулся.
— Нет, — просипел он. Прочистил горло и продолжил: — И вообще, я вам уже говорил, что ходить в подобном виде по дому непозволительно!
— Вы тогда сказали: «Я требую, чтобы в следующий раз на вас была другая одежда!»
— Ну?
— Это другой пеньюар — тот был черный.
Снейп издал сдавленное рычание:
— Это должен быть непрозрачный халат! Надеюсь, вы сможете его купить!
— Не переживайте, — Гермиона счастливо улыбнулась Северусу. — Он у меня уже есть! Плотный шелк. Наглухо застегивается под горлышко — с такой миленькой стоечкой — в восточных традициях!
— Прекрасно! — Снейп уже не чаял, когда же эта… эта… Грейнджер скроется наконец с глаз долой, чтобы он смог перебраться в более удобное место для решения своей назревшей проблемы. — Значит, в следующий раз вы выходите пить молоко именно в нем!
— Конечно, — она хлопнула себя по лбу и сокрушенно продолжила: — Ой, совсем забыла — длина у этого халатика слишком уж неподходящая. Джинни всегда запрещала мне ходить в нем по общежитию — потом от мальчишек в коридоре было просто не протолкнуться. Но раз вы настаиваете…
Северус обреченно проводил Гермиону взглядом. В последний раз мелькнули на лестнице алые кружева, и профессор, придерживая раскрытую книгу чуть ниже пояса, засеменил к своей спальне.
Вот и прошло тридцать дней. Или пролетело? Профессор мрачно глядел в стакан, где плескалась темная жидкость. Завтра Гермиона уедет. Навсегда. Страшное слово. Как в пустоту падают холодные капли.
А ведь ему понравилось. Вся эта игра в «дом», «семью». В конце концов, они так втянулись, что по утрам он уже не сопротивлялся, когда она совала ему в руки портфель со свитками с контрольными и нежно целовала в щеку. Да — у него теперь есть портфель для бумаг! Как положено — кожаный, с монограммой и чудесными накладными замочками, которые так забавно клацают в зловещей тишине класса. Гермиона подарила.
Теперь уже Гермиона. А он — Северус. Однажды профессор вышел к завтраку, неся за шкирку рыжее чудовище, у которого в зубах застрял кусок пергамента, некогда бывший статьей для следующего выпуска «Вестника Алхимика». Грейнджер бросилась к нему, бесцеремонно повисла у него на шее и радостно заверещала:
— Северус, ты нашел его!
Последовавшие за этим воплем сюсюканья, объятия и лобзания целиком и полностью достались Живоглоту. Котяра стоически переносил все поползновения своей хозяйки к нарушению границ личного пространства, укоризненно глядя в глаза профессора: «И ты, Брут!». Как следствие проснувшейся мужской солидарности, Северуса немедленно начала мучить совесть. С тех пор запретные рыбные консервы («Это вредно!») и прогулки по ночам («Бедненький Глотик, ты приходишь такой усталый и потрепанный!») стали общей тайной профессора и рыжего наглого монстра, который прекратил поставлять Снейпу мертвых мышек к пробуждению и неприятности к завтраку.
Однажды они с Гермионой даже пошли в театр. Ему понравилось. Может быть, из-за выбора пьесы. «Укрощение строптивой». Он ехидно ухмылялся про себя почти до конца спектакля. Хорошее настроение покинуло его только тогда, когда краем глаза заметил на лице Грейнджер самодовольную улыбку. И он поклялся, что больше не поддастся на угрозы маленькой шантажистки, которая обещала гробить их желудки своей стряпней все выходные.
— Я думаю, вам пора спать — молоко вы уже допили, — ровный голос давался ему с трудом, книга, лежащая на коленях, предусмотрительно раскрытая Северусом, становилась плохим помощником в деле сокрытия улик.
— А я думала, мы еще немного поболтаем, — она зевнула и потянулась. Снейп закрыл глаза и стал перебирать в уме ингредиенты, которые ему понадобятся завтра на первом уроке.
— Вы меня не проводите?
Он поперхнулся.
— Нет, — просипел он. Прочистил горло и продолжил: — И вообще, я вам уже говорил, что ходить в подобном виде по дому непозволительно!
— Вы тогда сказали: «Я требую, чтобы в следующий раз на вас была другая одежда!»
— Ну?
— Это другой пеньюар — тот был черный.
Снейп издал сдавленное рычание:
— Это должен быть непрозрачный халат! Надеюсь, вы сможете его купить!
— Не переживайте, — Гермиона счастливо улыбнулась Северусу. — Он у меня уже есть! Плотный шелк. Наглухо застегивается под горлышко — с такой миленькой стоечкой — в восточных традициях!
— Прекрасно! — Снейп уже не чаял, когда же эта… эта… Грейнджер скроется наконец с глаз долой, чтобы он смог перебраться в более удобное место для решения своей назревшей проблемы. — Значит, в следующий раз вы выходите пить молоко именно в нем!
— Конечно, — она хлопнула себя по лбу и сокрушенно продолжила: — Ой, совсем забыла — длина у этого халатика слишком уж неподходящая. Джинни всегда запрещала мне ходить в нем по общежитию — потом от мальчишек в коридоре было просто не протолкнуться. Но раз вы настаиваете…
Северус обреченно проводил Гермиону взглядом. В последний раз мелькнули на лестнице алые кружева, и профессор, придерживая раскрытую книгу чуть ниже пояса, засеменил к своей спальне.
Вот и прошло тридцать дней. Или пролетело? Профессор мрачно глядел в стакан, где плескалась темная жидкость. Завтра Гермиона уедет. Навсегда. Страшное слово. Как в пустоту падают холодные капли.
А ведь ему понравилось. Вся эта игра в «дом», «семью». В конце концов, они так втянулись, что по утрам он уже не сопротивлялся, когда она совала ему в руки портфель со свитками с контрольными и нежно целовала в щеку. Да — у него теперь есть портфель для бумаг! Как положено — кожаный, с монограммой и чудесными накладными замочками, которые так забавно клацают в зловещей тишине класса. Гермиона подарила.
Теперь уже Гермиона. А он — Северус. Однажды профессор вышел к завтраку, неся за шкирку рыжее чудовище, у которого в зубах застрял кусок пергамента, некогда бывший статьей для следующего выпуска «Вестника Алхимика». Грейнджер бросилась к нему, бесцеремонно повисла у него на шее и радостно заверещала:
— Северус, ты нашел его!
Последовавшие за этим воплем сюсюканья, объятия и лобзания целиком и полностью достались Живоглоту. Котяра стоически переносил все поползновения своей хозяйки к нарушению границ личного пространства, укоризненно глядя в глаза профессора: «И ты, Брут!». Как следствие проснувшейся мужской солидарности, Северуса немедленно начала мучить совесть. С тех пор запретные рыбные консервы («Это вредно!») и прогулки по ночам («Бедненький Глотик, ты приходишь такой усталый и потрепанный!») стали общей тайной профессора и рыжего наглого монстра, который прекратил поставлять Снейпу мертвых мышек к пробуждению и неприятности к завтраку.
Однажды они с Гермионой даже пошли в театр. Ему понравилось. Может быть, из-за выбора пьесы. «Укрощение строптивой». Он ехидно ухмылялся про себя почти до конца спектакля. Хорошее настроение покинуло его только тогда, когда краем глаза заметил на лице Грейнджер самодовольную улыбку. И он поклялся, что больше не поддастся на угрозы маленькой шантажистки, которая обещала гробить их желудки своей стряпней все выходные.
Страница 4 из 9
