Как я провёл это

— Я думала, что эта штуковина взорвётся… — вздохнула Гермиона.

— Я тоже! А это тебя так настигла слава, — попытался пошутить Рон.

— Не понимаю, — она с хмурым видом покачала головой, — как журналисты могут так поступать?

— Мы их найдем и поквитаемся, — Рон почесал затылок и стал размышлять о том, какое наказание возместило бы им моральный урон.

— Нужно разоблачить их методы, — сурово сказала Гермиона.

— Нет, тут нужно другое. Давай лучше поставим в кусты крысоловку из вашего подвала, — предложил он.

— Сделаем так, чтобы их наказали по закону.

— Есть более действенные меры, Гермиона! Сфотографируем их голыми и разошлем колдофото во все газеты, — сказал он и просиял.

— Нет, мы не станем им уподобляться.

— Это хорошая идея.

— Отвратительная идея.

— Хорошая.

— Неприемлемая.

— Творческая.

— Вовсе нет!

— Подобное лечится подобным!

— Рональд, как ты можешь такое говорить?!

Рон вздохнул и умолк. Он давно заметил: как только в споре с Гермионой его имя становилось двусложным, диалог переставал быть перспективным.

Сложив предметы журналистского шпионажа в пустую банку для сахара, они запечатали её заклинанием и наскоро перекусили салатом и бутербродами. Он волнения Рон ужасно проголодался. За едой он рассказал историю о том, как гномы из их сада повадились таскать со двора резиновые сапоги, почему-то предпочитая правые и размером поменьше, и они с Гермионой долго и безуспешно пытались придумать, как можно использовать женский сапог в огородных условиях. Гермиона сообщила, что учится водить машину — это означало, что свободного времени у неё поубавится, но зато она скоро сможет покатать Рона на автомобиле.

— Что будем делать? — спросил он, доев последний бутерброд с ветчиной. — Моя миссия закончена. Ты меня прогонишь?

Она усмехнулась и принялась собирать посуду. Рон отправился вслед за ней на кухню, отмечая, что дома Гермиона не применяет хозяйственную магию, даже когда родителей нет рядом: она молча вымыла чашки и тарелки, высушила их полотенцем и стала убирать в буфет.

— Так что, банкет окончен? — спросил он.

— Наоборот, я подумываю вернуться к разговору о награде, — ответила она, бросая быстрый взгляд на настенные часы. Ему показалось, что он так и слышит мысли, забегавшие у неё в голове: «Сколько нам осталось? Успеем — не успеем?» Он хорошо знал, как выглядит сомневающаяся Гермиона, но всё же спросил, проверяя свою догадку:

— Так во сколько они возвращаются?

— Около девяти, — она закрыла дверцы буфета и повернулась к Рону. — Ты что, мои мысли читаешь?

— Если б читал, то не спрашивал бы… И чем мы будем заниматься целых шесть часов?

Гермиона пожала плечами, потеребила кухонное полотенце и сказала самым будничным тоном:

— Чтением. Или шахматами. Или любовью. Выбирай сам, — она оперлась о столешницу и с довольным видом стала наблюдать за тем, как Рон усиленно моргает в попытке оценить каламбур. Нет, до легилимента ему было далеко…

— Ну, — сказал он после небольшой паузы, — в шахматы мне с тобой играть неинтересно, прости, поэтому… я выбираю чтение.

Её лицо вытянулось; она вдохнула и открыла рот, но так и не нашла, что ответить. Затем её глаза опасно блеснули, и Рону показалось, что в него сейчас запустят полотенцем.

— Гермиона, над твоим чувством юмора ещё работать и работать, — поспешно добавил он, не желая напрасно испытывать судьбу. — Я выбираю вариант три. Правильный ответ три. Три.

— К сожалению, для выбора давалась только одна попытка, — она повесила полотенце на крючок, по-деловому сложила руки на груди и сказала: — Ну что ж… Чтение так чтение. Пойдём в папин кабинет, я тебе кое-что покажу.

— Может, лучше в спальню? — спросил он, едва сдерживая смех.

Метнув в него сердитый взгляд, Гермиона решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Я как раз заказала в местной библиотеке новую партию книг, тебе понравится!

— Про секс?

Гермиона резко затормозила в узком коридоре под лестницей, едва не столкнувшись с шедшим позади Роном.

— Про методы борьбы с дискриминацией меньшинств, — с вызовом ответила она, глядя на него снизу вверх.

— Сексуальных? — уточнил он.

— Национальных. Знаешь, сколько аналогий можно провести с ущемлением прав магических существ?

Рон прыснул, схватил её за локти и сказал:

— Стой, Гермиона… Я предлагаю вариант четыре. Давай смотаемся в Бронтон?

— Куда?

— В Бронтон. Ну, как тогда, в мае.

— На побережье? — её голос чуть потеплел.

Рон кивнул.

— На пирс, а потом на пляж — всего на пару часов, туда и обратно. А если ты напишешь родителям записку — мол, я внезапно поправилась и согласилась с Роном погулять, буду поздно, — то я угощу тебя мороженым. И мы сможем посмотреть закат. Только вот… Чёрт! — он похлопал себя по карманам. — У меня нет с собой фунтов.

— Тем хуже для тебя, — сказала Гермиона, пытаясь оттолкнуть его, но он только крепче сжал её локти.

— Так что? Ты согласна?

— Рон, хорошо! Бронтон так Бронтон. Можно, я пойду переоденусь?

— Я с тобой.

Она закатила глаза и легко стукнула его по затылку.