Фандом: Гарри Поттер. Прежде, чем сделать это с нужной девушкой, Рон проходит ускоренный курс базовой сексологии.
58 мин, 33 сек 16915
— А ты, раз у тебя нет фунтов, заверни для нас оставшиеся бутерброды.
Рон кивнул, но вместо того, чтобы дать ей пройти, шагнул вперёд и прижал её к стене под лестницей. Что могло быть приятней, чем обнимать Гермиону, зная, что ей ничто не угрожает, и чувствовать гордость и прилив сил оттого, что он помог решить её проблемы? Ему всегда нравилось, как она хмурилась и сопротивлялась для вида, если он заставал её врасплох в неподходящем для поцелуев месте — на крыльце Норы или в гостиной Гриммо; она испуганно вскрикивала, недовольно ворчала, стучала кулачками по его спине, но при этом её дыхание учащалось, и они целовались как сумасшедшие. К сожалению, в последнее время это случалось непростительно редко.
Вот и сейчас, поймав Гермиону в собственном доме в углу под лестницей, Рон услышал, как она возмущённо охнула, спросила «что ты делаешь, Рон?», упёрлась ладонями ему в грудь и тут же ответила на поцелуй.
Она была зажата между телом Рона и деревянной стеной, и его руки были свободны. Они тут же стали робко гладить её предплечья и бока, но быстро осмелели, задрали блузку и забрались в тёплые подмышки. У Рона сразу возникло ощущение, будто он держит в руках её голое тело; кровь застучала в висках, желание разлилось горячей волной, опьяняя мозг, отрезая мысли от реальности. Язык Гермионы ласкал его нёбо, её руки гладили его волосы, и напряжение в паху становилось всё ощутимей. Окончательно осмелев, Рон передвинул руку под блузкой на чашечку тонкого лифчика и, сжав упругую грудь, осторожно потёрся джинсами о голый живот Гермионы. Она слегка подалась бедрами вперед, а затем вдруг подняла одну ногу и обвила ею бедро Рона, упираясь задником домашней туфли прямо под ягодицей.
Они целовались, он ёрзал всем телом, тёрся пахом о её живот и не только — слегка согнув ноги в коленях, он стал тереться о её промежность, одной рукой поддерживая Гермиону под мышкой, второй поглаживая её грудь. Не встретив сопротивления, обнадёженный Рон сдвинул чашечку лифчика, нащупал твёрдый сосок и осторожно сжал его двумя пальцами — Гермиона громко охнула, перестала целоваться и открыла глаза. Рон уловил в них удивление и испуг, и ему самому стало немного страшно: не сделал ли он ей больно, не слишком ли обнаглел? Конечно же, он давно хотел большего, чем поцелуи, но в данный момент, несмотря на недвусмысленные намёки, не планировал ничего такого — просто пошёл на поводу у чувств. И он точно не собирался превращать секс с Гермионой в награду за свои сомнительные подвиги!
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга; Рон хотел сказать, чтобы она не волновалась, что он не будет наседать, что готов остановиться по её первому требованию, но… он не был готов остановиться. Он не хотел останавливаться, он хотел доставить ей удовольствие.
— Прости, — прошептал Рон, и её взгляд смягчился.
Выждав непростую паузу, Рон первым начал движение. На всякий случай убрав руку с груди Гермионы на талию, он второй рукой подхватил снизу, под бедром, её поднятую ногу и осторожно подвигал тазом. Гермиона не сопротивлялась, и он с новым энтузиазмом принялся целовать её. Вдруг её ладони, до этого скромно перебиравшие его рыжие вихры, тоже поползли вниз: по его затылку, по шее, по спине; одна ладонь забралась к нему под майку и, сделав несколько кругов над талией, стала пробираться вдоль пояса джинсов к его животу. Рон перестал ёрзать, чуть отстранился и, зажмурившись от удовольствия, позволил ей погладить свой живот, ощущая, как мурашки бегут по коже… Ничто не предвещало катастрофы: он поглаживал снизу её бедро, она трогала его живот — казалось, это была всего лишь новая ласка, которую они раньше себе не позволяли, но Рона вдруг переполнила странная, незнакомая эйфория, поэтому всё, что произошло дальше, застало его врасплох. Он не ожидал, что её ладонь опустится ещё ниже, прижмется к его паху поверх джинсов и сделает несколько неуверенных движений вверх-вниз… Рон подался вперёд, чтобы остановить её руку, заранее осознавая необратимость происходящего: странная эйфория за секунду вылилась в невероятно острое удовольствие, многократно усиленное близостью Гермионы. Он конвульсивно дёрнул тазом, издал хриплый стон, опёрся руками о стену перед собой и закрыл глаза.
Всё летело к чертям собачьим.
— Прости, — снова выдавил он, пытаясь выровнять дыхание.
— Тебе не нужно извиняться. Это я виновата, я не думала, что…
— Что? — Рон открыл глаза и уткнулся взглядом в её растерянное лицо. — Что я окажусь полным лузером?
Он опустил руки и отступил на шаг.
Рон кивнул, но вместо того, чтобы дать ей пройти, шагнул вперёд и прижал её к стене под лестницей. Что могло быть приятней, чем обнимать Гермиону, зная, что ей ничто не угрожает, и чувствовать гордость и прилив сил оттого, что он помог решить её проблемы? Ему всегда нравилось, как она хмурилась и сопротивлялась для вида, если он заставал её врасплох в неподходящем для поцелуев месте — на крыльце Норы или в гостиной Гриммо; она испуганно вскрикивала, недовольно ворчала, стучала кулачками по его спине, но при этом её дыхание учащалось, и они целовались как сумасшедшие. К сожалению, в последнее время это случалось непростительно редко.
Вот и сейчас, поймав Гермиону в собственном доме в углу под лестницей, Рон услышал, как она возмущённо охнула, спросила «что ты делаешь, Рон?», упёрлась ладонями ему в грудь и тут же ответила на поцелуй.
Она была зажата между телом Рона и деревянной стеной, и его руки были свободны. Они тут же стали робко гладить её предплечья и бока, но быстро осмелели, задрали блузку и забрались в тёплые подмышки. У Рона сразу возникло ощущение, будто он держит в руках её голое тело; кровь застучала в висках, желание разлилось горячей волной, опьяняя мозг, отрезая мысли от реальности. Язык Гермионы ласкал его нёбо, её руки гладили его волосы, и напряжение в паху становилось всё ощутимей. Окончательно осмелев, Рон передвинул руку под блузкой на чашечку тонкого лифчика и, сжав упругую грудь, осторожно потёрся джинсами о голый живот Гермионы. Она слегка подалась бедрами вперед, а затем вдруг подняла одну ногу и обвила ею бедро Рона, упираясь задником домашней туфли прямо под ягодицей.
Они целовались, он ёрзал всем телом, тёрся пахом о её живот и не только — слегка согнув ноги в коленях, он стал тереться о её промежность, одной рукой поддерживая Гермиону под мышкой, второй поглаживая её грудь. Не встретив сопротивления, обнадёженный Рон сдвинул чашечку лифчика, нащупал твёрдый сосок и осторожно сжал его двумя пальцами — Гермиона громко охнула, перестала целоваться и открыла глаза. Рон уловил в них удивление и испуг, и ему самому стало немного страшно: не сделал ли он ей больно, не слишком ли обнаглел? Конечно же, он давно хотел большего, чем поцелуи, но в данный момент, несмотря на недвусмысленные намёки, не планировал ничего такого — просто пошёл на поводу у чувств. И он точно не собирался превращать секс с Гермионой в награду за свои сомнительные подвиги!
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга; Рон хотел сказать, чтобы она не волновалась, что он не будет наседать, что готов остановиться по её первому требованию, но… он не был готов остановиться. Он не хотел останавливаться, он хотел доставить ей удовольствие.
— Прости, — прошептал Рон, и её взгляд смягчился.
Выждав непростую паузу, Рон первым начал движение. На всякий случай убрав руку с груди Гермионы на талию, он второй рукой подхватил снизу, под бедром, её поднятую ногу и осторожно подвигал тазом. Гермиона не сопротивлялась, и он с новым энтузиазмом принялся целовать её. Вдруг её ладони, до этого скромно перебиравшие его рыжие вихры, тоже поползли вниз: по его затылку, по шее, по спине; одна ладонь забралась к нему под майку и, сделав несколько кругов над талией, стала пробираться вдоль пояса джинсов к его животу. Рон перестал ёрзать, чуть отстранился и, зажмурившись от удовольствия, позволил ей погладить свой живот, ощущая, как мурашки бегут по коже… Ничто не предвещало катастрофы: он поглаживал снизу её бедро, она трогала его живот — казалось, это была всего лишь новая ласка, которую они раньше себе не позволяли, но Рона вдруг переполнила странная, незнакомая эйфория, поэтому всё, что произошло дальше, застало его врасплох. Он не ожидал, что её ладонь опустится ещё ниже, прижмется к его паху поверх джинсов и сделает несколько неуверенных движений вверх-вниз… Рон подался вперёд, чтобы остановить её руку, заранее осознавая необратимость происходящего: странная эйфория за секунду вылилась в невероятно острое удовольствие, многократно усиленное близостью Гермионы. Он конвульсивно дёрнул тазом, издал хриплый стон, опёрся руками о стену перед собой и закрыл глаза.
Всё летело к чертям собачьим.
— Прости, — снова выдавил он, пытаясь выровнять дыхание.
— Тебе не нужно извиняться. Это я виновата, я не думала, что…
— Что? — Рон открыл глаза и уткнулся взглядом в её растерянное лицо. — Что я окажусь полным лузером?
Он опустил руки и отступил на шаг.
Страница 13 из 16
