Калека

Через несколько минут Дик слушал рассказ о том, как Котик вцепился в ляжку одному теньенту, который обожал мучить окружающих стихами Барботты, и хохотал до слёз. Потом, взяв пса за сапог, который тот и не подумал выпустить из пасти, Дик отвёл его за палатки и стал играть в перетягивание. С одной рукой было тяжело, и Котик то и дело побеждал, но потом благородно предлагал противнику отыграться.

Дик, устав, бросил сапог и присел на желтеющую траву.

— И это Повелитель Скал? — раздался совсем рядом голос Придда.

— Но другого же нет, — возразил голос генерала Ариго.

Вздрогнув, Дик сообразил, что по случайности оказался рядом с палаткой, в которой, вероятно, шло совещание. Вот почему никого из новых знакомых не было видно! Ричард прислушался.

— Рокэ, вы расскажете ему? — этот голос был совсем незнаком, наверное, говорил Эпинэ.

— Боюсь, придётся потерпеть, герцог способен на неожиданные глупости, — лениво ответил Алва. — А так как он нам полезен, то терять его нельзя. Марсель…

— А если он откажется? — спросил Эмиль Савиньяк.

— Не откажется… — всё тем же тоном ответил регент. — Он хочет правды — он её получит. Хочет любви или утешения — попробую сыграть свою роль хорошо.

Котик вскочил, мотая хвостом: из-за палатки показался виконт Валме и ослепительно улыбнулся заледеневшему Дику.

— Я смотрю, вы поладили? Неужели вы, герцог, тоже знаете собачье слово? Или у вас случайно завалялся в кармане пряник?

— Собачье слово? — переспросил Ричард, не поняв ничего из того, что ему сказал Марсель.

— О да, собачье слово, так говорят. Не сидите на земле, можете простудиться.

Дик плохо понимал, куда виконт ведёт его, не слушал его болтовню. Он очнулся в чужой палатке, со стаканом вина в руке и Котиком у ног.

— Послушайте, Ричард, — серьёзно заговорил Валме. — Я не знаю, как много вы слышали, но поверьте, что никто здесь не хочет вам вреда и не будет насмехаться за вашей спиной.

— Пока я нужен для каких-то неведомых целей, — злобно сказал Дик и ополовинил стакан. Он не боялся, что за дерзость его выгонят из лагеря, ведь его хотят как-то использовать, значит, пока можно пить вино, от которого давно отвык, вкусно есть и играть с Котиком, не думая, что однажды это всё закончится.

— Рокэ очень скрытен и недоверчив, — согласился виконт. — К счастью, я могу назвать себя его другом. Я знаю, что вы наслушались всяких россказней про него… Но поверьте, вы ценны для него просто так, сами по себе, а не из-за ритуала.

— К-какого ритуала? — вздрогнул Дик.

Валме поморщился, досадуя на свою болтливость, потом вздохнул:

— Хорошо, ведь вы всё равно узнаете. Мы едем в Гальтары, чтобы обратиться к древней силе.

— Зачем? — содрогнулся Дик, представив, как его заставляют участвовать в богопротивном языческом обряде.

— Скоро Излом, — пояснил виконт. — Есть основания полагать, что страна не переживёт его. А кто забыл прошлое… — он пожал плечами. — Сами знаете.

— Но ведь можно обратиться к Создателю… — пролепетал Дик.

Валме оценивающе посмотрел на него:

— Простите, если оскорбляю ваши чувства, герцог. Мне известно, что ваша семья исповедует эсператизм, но, как показала практика, эсператистские и олларианские обряды только быстрее приближают конец. Полтора года назад из Агариса ушли все крысы, затем магнусы ордена Истины поголовно сошли с ума. Диспут между олларианским и эсператистским священником в Олларии закончился погромами. И это далеко не всё. Рокэ полагает, эти события — звенья одной цепи.

— И поэтому вы решили обратиться к языческой магии, — прошептал Дик. — Поэтому Повелители собираются в одном месте. Я — Скалы, Валентин — Волны, Робер — Молнии, Алва — Ветер…

— Рокэ не Ветер, — поправил Валме. — Повелитель Ветра — Жермон Ариго.

Дик удивлённо посмотрел на него:

— А кто же тогда…

— Ракан. Алва — Ракан. И не спрашивайте меня, как.

Дик не нашёлся что ответить.

— Да, герцог, зачастую оказывается так, что правда, которую нам преподносят, совсем не правда. Надо только разобраться, чтобы понять, где реальное, а где подлог, — безжалостно говорил виконт. — Так что, вы согласны на ритуал?

— Господин Валме, я думаю, Ричарду нужно прийти в себя после того, что вы ему сказали.

Дик обернулся: полог был откинут, на пороге стоял Робер Эпинэ.

Было страшновато идти вместе с почти незнакомым человеком по полю, удаляясь от лагеря, и не спасало даже присутствие Котика, которому виконт велел на всякий случай пойти следом.

— Прости меня, Ричард, — потерянно говорил герцог Эпинэ. — Если бы мне было позволено покинуть Агарис, я бы нашёл способ с тобой повидаться. Я и не знал, что с тобой случилось несчастье. Этот переворот был страшным делом… — он нервно усмехнулся. — Кажется, я за полгода нормально выспался только несколько дней назад…

Дик молчал, сцепив зубы. К счастью, нож ему вернули, как только Алва уверился, что он не в состоянии убежать.

— Ричард? Прости меня…

Они приостановились на пригорке, и Эпинэ потянулся обнять Дика, но тот уже был готов к этому: отпрянув, он взмахнул ножом перед носом Робера.

— Дик, что с тобой?!