Каляка

— Три.

— Хорошо, три. По вашим словам, произошло это довольно давно, в молодости. Отчего же кошмары усугубились именно сейчас?

— Не имею ни малейшего представления.

Психотерапевт оценивающе посмотрел на Вадима. Тот развёл руками, в мыслях крутилось: убийца до сих пор разгуливает безнаказанным, никто за ним не явился.

— Допустим, не имеете, — согласился доктор.

— Вернёмся к вашей истории. Если вычленить суть, опираясь исключительно на факты… — умолк на мгновение, продолжил:

— Да, на факты, получим цепь трагических совпадений.

— Вы не понимаете, — сказал Вадим.

— Какое совпадение? Чёткая, конкретная связь: в результате определённых, намеренных манипуляций погибли четыре человека. Нельзя взять и отмахнуться, списать на волю случая.

— Я бы выразился иначе: погибли из-за стечения некоторых, гм, обстоятельств, — осторожно заметил доктор.

— Наверняка случайно, как бы вы ни утверждали обратное. «После» не значит«вследствие» — распространённая логическая ошибка. Метафизические, э-э… действия вынесем за скобки.

— Не случайно. У них были обнаружены синяки на шее.

— Смерть классифицировали как насильственную?

— Как патологическую внезапную.

— Я не силён в терминах, Вадим Юрьевич.

— Неожиданное скоротечное заболевание: инфаркт или инсульт, аневризма, тромб в мозге.

— Так, так… а при чём же синяки? Кстати, вы слышали о стигматиках?

— О ком? А-а, ясно, куда вы клоните. Нет, это в принципе не то. Просто синяки — единственный признак, ее отметина.

— Классическая ошибка сверхобобщения, Вадим Юрьевич. Ложный вывод из неверной посылки.

— Смерть не меряют логикой. Люди погибли. Два восьмиклассника, преподаватель химии, мой бывший коллега…

— Вы считаете себя ответственным за их гибель?

— Да, считаю.

Вадим резко встал. Прошёлся по кабинету, сцепив руки за спиной; остановился у стеллажа с книгами.

— Лев Борисович, на мой взгляд, с таблицами пора заканчивать. Смените тактику, попробуйте другой метод. Вы узнали всё, что хотели узнать, даже полный текст заклинания. Я сообщил всё, что мог сообщить. Мой сон не становится лучше, проблема не решена.

Отложив блокнот и карандаш, доктор поправил очки. Задумался.

— Видите ли, Вадим Юрьевич, ваши сны, жуткие, кошмарные — всё же сны. Не стоит бояться темноты, если вам кажется, — он поднял палец, — что в ней кто-то есть.

— Я не боюсь вашей темноты, — сказал Вадим.

— Я боюсь своей.

В автобусе пахло слежавшейся пылью, потом и сладковатыми, приторными духами. Народ теснился в проходах и на площадке; Вадим держался за поручень, пытаясь читать, но никак не мог сосредоточиться. На кой чёрт он ездит к психотерапевту, если тот не в силах помочь? Каждый вторник, каждый четверг. Почти месяц. За спиной сопел и отдувался толстяк, одетый не по погоде, справа, в наушниках симпатичной девушки качал хип-хоп. Вадим убрал телефон и прикрыл глаза. Стоило чуть забыться, погрузившись в дремоту, как в голову лезли чёрные мысли.

От них тошнило — до желчи, до крови. Вадим крепился, но перестать думать о череде октябрьских смертей было выше сил. Впрочем, не только октябрьских. Всё началось в сентябре…

Да кому он, в конце концов, врёт? В сентябре он попал в резонанс, а началось — раньше, в школе, где ссыкуночка чморили в хвост и в гриву, пока… он не дал отпор. Как мог, как умел. Теперь ужас из детства вернулся, присел обок и запустил в душу когтистые лапы. Он приглашал Вадика в особенный кинотеатр, где крутили старые, проверенные временем ужастики. Уникальные и неподражаемые, для единственного в мире зрителя.

Вадим шёл в кровать как на пытку, ворочался, не спал до двух-трёх часов. Потом вырубался, и мистер Ужас запускал кинопроектор. Снились мёртвые пацаны из восьмого «A» и пожилой въедливый химик с третьего курса института, и Николай, бойкий очкарик, метящий в кресло зам. нач. отдела.

Воспоминания душили, свивая вокруг тела тугие кольца. Он лишь сейчас осознал, что коллега Николай странным образом перекликался с чудаковатым Колькой, в чьей смерти Вадим был пусть косвенно, но виноват. Колька ему не снился, ни тогда, ни позже — он, наверное, снился Жеке, сводя с ума и заставляя орать благим матом. Как орал и сам Вадим, едва не рехнувшись после первого вызова.

Ни за что, никогда больше… зарёкся он и, на беду, не сдержал слова. Во-второй раз было не так страшно, хоть и муторно. А уж в-третий… Стоит пойти по скользкой дорожке, и назад пути нет. Даже если ты завязал, чужой кошмар ударит рикошетом, оживёт, дыша в затылок прелью гнилых осенних листьев. Будь проклят грёбаный резонанс, вогнавший его в отчаяние и депрессию. Вадим сбился со счёта — маньяк орудовал с размахом, настоящий серийный убийца; каждая жертва оборачивалась для Вадима бессонной ночью.

Может, он зря солгал доктору, что не знает причины? Если ее устранить…

Двери автобуса с шипением открылись. «Слдщ остнка — ртнво», — прохрипело в динамиках, Вадим очнулся и стал проталкиваться к выходу.

Мимолётно кивнув охраннику, он поднялся на второй этаж, постучал.

— Входите, входите, — откликнулся психотерапевт.