Руководство страны надеялось «решить вопрос» одним сильным ударом. Но в итоге получило десятилетие тяжёлой борьбы с фанатичными партизанами, имевшими мощную заграничную поддержку. Возвращавшихся на родину солдат тоже не встречали цветами — ведь они сражались на«неправильной» войне…
7 мин, 48 сек 2821
После того как вьетнамцы взяли Пномпень, красные кхмеры — отнюдь не «остатки» как было принято писать в иностранной прессе, а значительная часть их армии — отступили на север, к тайской границе и в горные районы. Для такого случая правильнее было бы говорить о стратегическом отступлении с целью перегруппировки и переформирования. Тем более, что союзный кхмерам Китай не просто продолжал поддерживать их оружием и советниками, но и предпринял собственное наступление против Вьетнама.
Менее заметным, но также важным фактором стало то, что красные кхмеры смогли объединиться с другими оппозиционными силами — в первую очередь с бывшим принцем Сиануком, отрядами националистов–республиканцев из «Кхмер Сереи» и другими. При этом заклятые враги, получив нужные указивки из Пекина или Вашингтона, демонстрировали трогательное единодушие с кхмерами.
Перефразируя известный анекдот: «Оппозиция по–камбоджийски — это когда монархист, коммунист и республиканец дружно идут бить вьетнамцев».
При этом поспешно устроенный в Пномпене процесс над «кликой Пол Пота — Иенг Сари» в общем, никого особо за пределами Кампучии не впечатлил. Дружный строй юристов из СССР, ГДР и прочих стран соцлагеря или их союзников типа Кубы, Сирии и Алжира вряд ли мог быть признан особо легитимным, даже несмотря на присутствие американского чернокожего адвоката и борца за мир во всём мире. Даже в ООН от Камбоджи продолжал заседать представитель красных кхмеров — как единственного законного правительства этой страны.
Положение осложнялось тем, что вьетнамская армия имела огромный опыт войны… но в роли партизан. Теперь же сами вьетнамцы, пытавшиеся контролировать крупные города и коммуникации, оказались в том же положении, что и американцы. Напротив, красные кхмеры и их союзники могли действовать всё в том же стиле партизанской войны. При этом опираясь на вполне надёжный тыл — в Таиланде, у границы, находились многочисленные лагеря беженцев, где не представляло ни малейшего труда «за миску риса» навербовать свежее пополнение — а затем отправить тренироваться под руководством китайских или американских инструкторов.
Уже в марте 1980 года кхмеры попытались устроить контрнаступление на вьетнамцев.
Вместо короткой и победоносной войны Вьетнам получил затяжную кампанию, к которой был недостаточно подготовлен.
Моральный дух «правительственных» сил, большинство из которых сами являлись бывшими красными кхмерами — других коммунистов в Кампучии–Камбодже просто не имелось, — находился примерно на уровне Мёртвого моря. Впрочем, даже и в самих вьетнамских частях, набранных из бывших южан, отмечались случаи дезертирства.
В 1981 году, по данным повстанцев и иностранных журналистов, вьетнамцы попытались использовать химическое оружие. При этом ещё весной начали поступать сообщения о наличии в вещмешках убитых вьетнамских солдат советских противогазов. Затем заговорили о газовых атаках, причём, по утверждениям повстанцев, Вьетнам не только распылял отравляющие вещества с вертолётов и самолётов, но и сбрасывал в «партизанских районах» отравленные продукты.
Поднятая в западной прессе шумиха всё же заставила вьетнамцев свернуть атаки. Наземное наступление на базы камбоджийских партизан у границы с Таиландом также не принесло большого успеха. Как и в Афганистане, правительственные — а точнее вьетнамские — войска, пользуясь преимуществом в технике и поддержкой авиации могли занять какую–то территорию — но стоило им уйти, как красные кхмеры возвращались назад.
Впрочем, как показал следующий, 1982 год, у кхмеров и их новых союзников тоже не очень–то получались операции больше, чем рейды небольших отрядов и минная война по заветам советских партизан. Правда, железнодорожная сеть Камбоджи не позволяла особо разгуляться, поэтому бо́льшую часть мин закапывали на обычных дорогах. При этом во время отражении атак кхмеров на вьетнамские базы активно использовались 105–мм и 155–мм фосфорные снаряды, захваченные у американцев.
Вьетнамцы, прекрасно помнившие Тропу Хо Ши Мина и её значение для партизан в Южном Вьетнаме, предприняли попытку отрезать повстанцев от снабжения из–за границы. Линия на границе с Таиландом в запланированном виде вполне могла бы порадовать глаз римского императора Адриана — широкая просека, ров, утыканный бамбуковыми кольями, земляной вал с наблюдательными вышками. XX век добавил в древний рецепт колючую проволоку и минные поля.
Однако по мере строительства выяснилось: у линии есть два очень серьёзных врага. Первым стала сама природа: тропические ливни размывали вал, обваливали стенки рва, и для сапёров кхмеров не составляло особого труда проделать проходы. У вьетнамцев же не хватало сил даже на полноценное прикрытие линии, не говоря уж о её постоянном обновлении. Ещё более серьёзной проблемой стал тот факт, что некоторые базы партизан располагались непосредственно у границы с Таиландом и вовсю пользовались выгодами этого положения — вплоть до вызова артиллерии по своим заявкам.
Менее заметным, но также важным фактором стало то, что красные кхмеры смогли объединиться с другими оппозиционными силами — в первую очередь с бывшим принцем Сиануком, отрядами националистов–республиканцев из «Кхмер Сереи» и другими. При этом заклятые враги, получив нужные указивки из Пекина или Вашингтона, демонстрировали трогательное единодушие с кхмерами.
Перефразируя известный анекдот: «Оппозиция по–камбоджийски — это когда монархист, коммунист и республиканец дружно идут бить вьетнамцев».
При этом поспешно устроенный в Пномпене процесс над «кликой Пол Пота — Иенг Сари» в общем, никого особо за пределами Кампучии не впечатлил. Дружный строй юристов из СССР, ГДР и прочих стран соцлагеря или их союзников типа Кубы, Сирии и Алжира вряд ли мог быть признан особо легитимным, даже несмотря на присутствие американского чернокожего адвоката и борца за мир во всём мире. Даже в ООН от Камбоджи продолжал заседать представитель красных кхмеров — как единственного законного правительства этой страны.
Положение осложнялось тем, что вьетнамская армия имела огромный опыт войны… но в роли партизан. Теперь же сами вьетнамцы, пытавшиеся контролировать крупные города и коммуникации, оказались в том же положении, что и американцы. Напротив, красные кхмеры и их союзники могли действовать всё в том же стиле партизанской войны. При этом опираясь на вполне надёжный тыл — в Таиланде, у границы, находились многочисленные лагеря беженцев, где не представляло ни малейшего труда «за миску риса» навербовать свежее пополнение — а затем отправить тренироваться под руководством китайских или американских инструкторов.
Уже в марте 1980 года кхмеры попытались устроить контрнаступление на вьетнамцев.
Вместо короткой и победоносной войны Вьетнам получил затяжную кампанию, к которой был недостаточно подготовлен.
Моральный дух «правительственных» сил, большинство из которых сами являлись бывшими красными кхмерами — других коммунистов в Кампучии–Камбодже просто не имелось, — находился примерно на уровне Мёртвого моря. Впрочем, даже и в самих вьетнамских частях, набранных из бывших южан, отмечались случаи дезертирства.
В 1981 году, по данным повстанцев и иностранных журналистов, вьетнамцы попытались использовать химическое оружие. При этом ещё весной начали поступать сообщения о наличии в вещмешках убитых вьетнамских солдат советских противогазов. Затем заговорили о газовых атаках, причём, по утверждениям повстанцев, Вьетнам не только распылял отравляющие вещества с вертолётов и самолётов, но и сбрасывал в «партизанских районах» отравленные продукты.
Поднятая в западной прессе шумиха всё же заставила вьетнамцев свернуть атаки. Наземное наступление на базы камбоджийских партизан у границы с Таиландом также не принесло большого успеха. Как и в Афганистане, правительственные — а точнее вьетнамские — войска, пользуясь преимуществом в технике и поддержкой авиации могли занять какую–то территорию — но стоило им уйти, как красные кхмеры возвращались назад.
Впрочем, как показал следующий, 1982 год, у кхмеров и их новых союзников тоже не очень–то получались операции больше, чем рейды небольших отрядов и минная война по заветам советских партизан. Правда, железнодорожная сеть Камбоджи не позволяла особо разгуляться, поэтому бо́льшую часть мин закапывали на обычных дорогах. При этом во время отражении атак кхмеров на вьетнамские базы активно использовались 105–мм и 155–мм фосфорные снаряды, захваченные у американцев.
Вьетнамцы, прекрасно помнившие Тропу Хо Ши Мина и её значение для партизан в Южном Вьетнаме, предприняли попытку отрезать повстанцев от снабжения из–за границы. Линия на границе с Таиландом в запланированном виде вполне могла бы порадовать глаз римского императора Адриана — широкая просека, ров, утыканный бамбуковыми кольями, земляной вал с наблюдательными вышками. XX век добавил в древний рецепт колючую проволоку и минные поля.
Однако по мере строительства выяснилось: у линии есть два очень серьёзных врага. Первым стала сама природа: тропические ливни размывали вал, обваливали стенки рва, и для сапёров кхмеров не составляло особого труда проделать проходы. У вьетнамцев же не хватало сил даже на полноценное прикрытие линии, не говоря уж о её постоянном обновлении. Ещё более серьёзной проблемой стал тот факт, что некоторые базы партизан располагались непосредственно у границы с Таиландом и вовсю пользовались выгодами этого положения — вплоть до вызова артиллерии по своим заявкам.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
