Был второй час ночи — земля под домом уже не сотрясалась спешащими поездами метро. Хиггс (одна рука в кармане, во второй вместительный черный кейс), очень похожий на кинематографического шпиона, грузно поднялся на второй этаж, представляя себя загулявшим в «Праге» забулдыгой. Постояв минут пять, слушая тишину, он подошел к двери под номером 7, стал открывать английский замок тонким своим ногтем, но дверь не была закрыта и под напором его руки легко распахнулась.
37 мин, 6 сек 19395
— Конечно. И оказалось, что у меня двойной желудок.
— Ну, какого размера желудки, мы хорошо знаем. Трудно поверить, чтобы в нем умещался ребенок трех лет.
— Наверное, растягивается, как матка. Да и дети растут очень быстро. После выхода из меня они за час увеличиваются в размерах раза в полтора. Кстати, ни у кого из вас не остались в памяти какие-нибудь предродовые воспоминания? Это нужно для науки, — обвел Хиггс своих новорожденных детей.
Дети молчали.
— Значит, не остались…
— Так что мы решим? — вернулась к председательству девочка Валентина Ивановна.
— Я думаю, всем детям надо сделать УЗИ у частного доктора. А потом, получив результаты, будем думать.
— А что думать? — сказал Хиггс. — Есть только то, что есть. И вот еще что я хочу вам сказать, дети мои, а также вам, уважаемая Серафима Аркадьевна. Я много думал над своим естеством, размышлял, так сказать, и пришел к выводу, что способность к омолаживанию людей известным вам способом есть у меня уникальная способность, то есть на всей Земле обладаю ею я один. Более того, дальнейшие размышления привели меня к мысли, что практически все люди обладают той или иной уникальной способностью, но большинство из них, подавляющее большинство, не могут ее обнаружить, не могут ее вскрыть, развить и использовать. К сожалению, уникальные способности описываются только в мифах…
— А как же Ванга? — перебил Ивана Ивановича ребенок Виктор Степанович.
— Думаю, она шарлатанка.
— А Вольф Мессинг? — не отставал Витюша?
— Изощренный фокусник.
— А Кашпировский? — широко распахнула глаза Серафима Аркадьевна. — Я лично на его сеансе в обморок падала?!
— Жулик!
— А вы?
— Я? Вот дела, я как-то совсем забыл о себе. Хотя, если подумать, я — вещь в себе, известная лишь восьми персонам… А сколько таких персон на свете может быть!
— А…
— Разреши мне все же завершить свое выступление, — указующим движением руки Хиггс усадил ребенка Виталия на место. — Так вот, как я говорил, достоверных свидетельств существования на Земле людей с уникальными способностями, кроме меня, как выяснилось, к сожалению нет. Но вот что я хочу вам сказать в заключение моей речи. Вы — мои дети или станете ими. И вполне возможно, вы унаследуете не мою уникальную способность, но станете уникальными людьми в какой-нибудь другой области. Давайте на этом закончим, что-то я утомился говорить…
8.
Следующим утром Серафима Аркадьевна, прибрав на кухне после всеобщего завтрака, пошла в свою комнату отдохнуть, то есть почитать сегодняшний листок численника. Остальные остались на кухне.
— Уникальным человеком быть плохо, — убежденно сказал бывший аспирант Виталий, явно зацикленный на словах Хиггса об уникальных способностях. — Вот узнают про вас, Иван Иванович, бандиты, украдут и будут эксплуатировать.
— Ага! — поддержал его ребенок Виктор Степанович. — Заставят для них мальчиков и девочек для педофилии разводить. Или паханов своих дряхлых омолаживать.
Хиггс почернел от накативших на него страхов. При наличном количестве бандитов в Москве перспектива оказаться в какой-нибудь подвальной тюрьме была для него велика. Может, прекратить это дело? Заняться коммерцией, маркетингом, фермерством, наконец? Нет, уникальное свойство — это уникальное свойство. Оно свыше дается, и отказываться от него грех.
— Ты так не расстраивайся… — погладила его руку девочка Валентина Ивановна, впервые в жизни перейдя на «ты». — Хочешь я в себе уникальную способность открою и буду все опасности наперед знать?
— А ты сможешь? — с сомнением посмотрел на нее Иван Иванович.
— Я прямо сейчас попробую, — сказала девочка и, сгорбившись на табуретке, плотно прикрыла лицо ручонками.
Все молчали, пока она так сидела.
— К нам идет участковый милиционер Митрофанов. У него кончились деньги, — сказала наконец Валентина. Через десять минут он позвонит в квартиру.
— Сколько ему нужно? — спросил Хиггс.
— Восемь тысяч пятьсот рублей на какой-то рояль. У него голова болит после вчерашнего дня рождения, а взять не у кого. И на Три Вокзала, чтобы поживиться на гастарбайтерах, нет мочи ехать.
— Понятно, ему нужен спирт «Рояль», — полез в карман Иван Иванович. Достав бумажник и отсчитав восемь тысяч пятьсот рублей, протянул ребенку Виктору Степановичу:
— Пойди, отдай Серафиме Аркадьевне. Пусть передаст эти деньги участковому Митрофанову. Если тот будет спрашивать про аспиранта, пусть скажет, что тот съехал, а комнату с согласия ее владельца оставил мне. Все понял, Витя?
— Да! — побежал к матери ребенок.
Интересно, никто не испытал и тени сомнения в том, что девочка Валентина Ивановна действительно просканировала пространство и время на предмет наличия в них явлений и телодвижений, опасных для обитателей квартиры Љ7. И, точно неводом, извлекла из физических действительностей то что непосредственно касалось их коммуны. И потому никто не удивился, когда в угаданное время в прихожей требовательно зазвонил входной замок.
— Ну, какого размера желудки, мы хорошо знаем. Трудно поверить, чтобы в нем умещался ребенок трех лет.
— Наверное, растягивается, как матка. Да и дети растут очень быстро. После выхода из меня они за час увеличиваются в размерах раза в полтора. Кстати, ни у кого из вас не остались в памяти какие-нибудь предродовые воспоминания? Это нужно для науки, — обвел Хиггс своих новорожденных детей.
Дети молчали.
— Значит, не остались…
— Так что мы решим? — вернулась к председательству девочка Валентина Ивановна.
— Я думаю, всем детям надо сделать УЗИ у частного доктора. А потом, получив результаты, будем думать.
— А что думать? — сказал Хиггс. — Есть только то, что есть. И вот еще что я хочу вам сказать, дети мои, а также вам, уважаемая Серафима Аркадьевна. Я много думал над своим естеством, размышлял, так сказать, и пришел к выводу, что способность к омолаживанию людей известным вам способом есть у меня уникальная способность, то есть на всей Земле обладаю ею я один. Более того, дальнейшие размышления привели меня к мысли, что практически все люди обладают той или иной уникальной способностью, но большинство из них, подавляющее большинство, не могут ее обнаружить, не могут ее вскрыть, развить и использовать. К сожалению, уникальные способности описываются только в мифах…
— А как же Ванга? — перебил Ивана Ивановича ребенок Виктор Степанович.
— Думаю, она шарлатанка.
— А Вольф Мессинг? — не отставал Витюша?
— Изощренный фокусник.
— А Кашпировский? — широко распахнула глаза Серафима Аркадьевна. — Я лично на его сеансе в обморок падала?!
— Жулик!
— А вы?
— Я? Вот дела, я как-то совсем забыл о себе. Хотя, если подумать, я — вещь в себе, известная лишь восьми персонам… А сколько таких персон на свете может быть!
— А…
— Разреши мне все же завершить свое выступление, — указующим движением руки Хиггс усадил ребенка Виталия на место. — Так вот, как я говорил, достоверных свидетельств существования на Земле людей с уникальными способностями, кроме меня, как выяснилось, к сожалению нет. Но вот что я хочу вам сказать в заключение моей речи. Вы — мои дети или станете ими. И вполне возможно, вы унаследуете не мою уникальную способность, но станете уникальными людьми в какой-нибудь другой области. Давайте на этом закончим, что-то я утомился говорить…
8.
Следующим утром Серафима Аркадьевна, прибрав на кухне после всеобщего завтрака, пошла в свою комнату отдохнуть, то есть почитать сегодняшний листок численника. Остальные остались на кухне.
— Уникальным человеком быть плохо, — убежденно сказал бывший аспирант Виталий, явно зацикленный на словах Хиггса об уникальных способностях. — Вот узнают про вас, Иван Иванович, бандиты, украдут и будут эксплуатировать.
— Ага! — поддержал его ребенок Виктор Степанович. — Заставят для них мальчиков и девочек для педофилии разводить. Или паханов своих дряхлых омолаживать.
Хиггс почернел от накативших на него страхов. При наличном количестве бандитов в Москве перспектива оказаться в какой-нибудь подвальной тюрьме была для него велика. Может, прекратить это дело? Заняться коммерцией, маркетингом, фермерством, наконец? Нет, уникальное свойство — это уникальное свойство. Оно свыше дается, и отказываться от него грех.
— Ты так не расстраивайся… — погладила его руку девочка Валентина Ивановна, впервые в жизни перейдя на «ты». — Хочешь я в себе уникальную способность открою и буду все опасности наперед знать?
— А ты сможешь? — с сомнением посмотрел на нее Иван Иванович.
— Я прямо сейчас попробую, — сказала девочка и, сгорбившись на табуретке, плотно прикрыла лицо ручонками.
Все молчали, пока она так сидела.
— К нам идет участковый милиционер Митрофанов. У него кончились деньги, — сказала наконец Валентина. Через десять минут он позвонит в квартиру.
— Сколько ему нужно? — спросил Хиггс.
— Восемь тысяч пятьсот рублей на какой-то рояль. У него голова болит после вчерашнего дня рождения, а взять не у кого. И на Три Вокзала, чтобы поживиться на гастарбайтерах, нет мочи ехать.
— Понятно, ему нужен спирт «Рояль», — полез в карман Иван Иванович. Достав бумажник и отсчитав восемь тысяч пятьсот рублей, протянул ребенку Виктору Степановичу:
— Пойди, отдай Серафиме Аркадьевне. Пусть передаст эти деньги участковому Митрофанову. Если тот будет спрашивать про аспиранта, пусть скажет, что тот съехал, а комнату с согласия ее владельца оставил мне. Все понял, Витя?
— Да! — побежал к матери ребенок.
Интересно, никто не испытал и тени сомнения в том, что девочка Валентина Ивановна действительно просканировала пространство и время на предмет наличия в них явлений и телодвижений, опасных для обитателей квартиры Љ7. И, точно неводом, извлекла из физических действительностей то что непосредственно касалось их коммуны. И потому никто не удивился, когда в угаданное время в прихожей требовательно зазвонил входной замок.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 9 из 11
