Был второй час ночи — земля под домом уже не сотрясалась спешащими поездами метро. Хиггс (одна рука в кармане, во второй вместительный черный кейс), очень похожий на кинематографического шпиона, грузно поднялся на второй этаж, представляя себя загулявшим в «Праге» забулдыгой. Постояв минут пять, слушая тишину, он подошел к двери под номером 7, стал открывать английский замок тонким своим ногтем, но дверь не была закрыта и под напором его руки легко распахнулась.
37 мин, 6 сек 19396
Участковый милиционер Митрофанов действительно болел после вчерашнего дня рождения и потому был хмур. У него так болела голова, что он остался хмурым и после того, как Серафима Аркадьевна вручила ему девять тысяч рублей в качестве подарка на день рождения (пятьсот она добавила из своих похоронных, ведь восемь тысяч пятьсот рублей — это не солидно. Конечно же, милиционер жалостливо и очень выразительно посмотрел на женщину, в результате чего был препровожден на кухню, усажен за видавший виды стол и угощен ста граммами перцовки, оставшейся с Нового Года, кажется 1982-го. Здоровье упало на него как солнечный зайчик — он моментально пришел в себя, раскраснелся, стал шутить. Серафима Аркадьевна милицейского юмора не ценила и пресекла его второй стопкой перцовки, чему участковый Митрофанов вовсе не обиделся. Выпив, он отказался от закуски — сырников со сметаной — и, отдав под козырек, удалился по своим милицейским делам.
9.
После ухода милиционера Митрофанова Хиггс стал переселяться в комнату бывшего аспиранта мальчика Виталия, а тот — в комнату мальчика Виктора Степановича, с которым они сдружились. Помогала устраиваться Хиггсу девочка Валентина Ивановна, чрезвычайно довольная тем, что оказалась человеком с уникальными способностями. Они протестировали эти особенности и оказалось, что в границах Москвы с пригородами в ближайшее время им ничего не угрожает, кроме циклона с проливными дождями, который, скорее всего, пройдет ближней стороной, то есть по Новому Арбату. О том, что Ивану Ивановичу угрожают какие-то медицинские подробности, девочка умолчала, подумал, что они будут связаны с новорождением Серафимы Аркадьевны.
Когда Иван Иванович неуклюже застилал кровать (белье, правда, ветхое, принесла из своих запасов девочка Валентина Ивановна), пришла Серафима Аркадьевна с сыном. Устроившись на предложенном стуле с ним на коленях, она сказала, что ей восемьдесят лет, в последнее время здоровье стало совсем никуда — то давление, то сахар, то артрозы победным маршем по всему телу, то беспричинная слабость. А с мальчиком Витей хоть стой, хоть падай, тяжело с ним, такой шустрый, за ним глаз да глаз нужен…
— Я вас понял. Вы хотите скорее реинкарнировать в здоровую энергичную девочку.
— Да, хочу. Но кто тогда будет смотреть за детьми и готовить?
— Я буду! — подняла руку девочка Валя. Я умею готовить и стирать на машинке.
— Эх, девочка… — вздохнула сокрушенно Серафима Аркадьевна. — Одно дело готовить и стирать на машинке, а готовить и стирать на машинке каждый день — это совсем другое дело. И еще одно меня беспокоит. Мне почему-то кажется, что Иван Иванович на мне не остановится и скоро наша квартира станет похожей на детский сад. А детский сад, скажу я вам, это для общественности с ее правоохранительными органами и изощренными бандитами есть весьма заметная штука…
— Вы все правильно догадались насчет детского сада, — чуточку покраснел Иван Иванович. — Давеча я намеревался просить вас рекомендовать мне какую-нибудь квартиру в нашем подъезде. То есть, хотел спросить, не знаете ли вы, сдаются ли в нем приличные светлые комнаты с окнами на Арбат или даже целая квартира?
— Так мы действительно все влипнем, Иван Иванович, — сказал мальчик Виталий, появившись в дверях. — Может, вам тайм-аут взять? Пока мы подрастем?
— Виталий прав, — сказала девочка Валентина. — Вам нужно взять тайм аут. Вы можете питаться обычной пищей?
— Обычной пищей! — засмеялся несостоявшийся кандидат наук. — А что он потом из этой обычной пищи родит?
— Какашку! — залился смехом мальчик Виктор Степанович.
— Я могу питаться обычной пищей со всеми вытекающими обстоятельствами, — сказал Хиггс, осуждающе посмотрев на мальчика. — А вас, Серафима Аркадьевна, я постараюсь носить не девять дней, но одиннадцать. И после рождения вы быстро станете девушкой лет семнадцати. Как вам такая перспектива?
— Знаю я этих девушек! — сказал бывший аспирант Виталий. — У зеркала станет крутиться, на танцы бегать, а потом в подоле нам малютку принесет…
— Между прочим, я была первым ребенком в семье, сказала Серафима Аркадьевна, а через три года после моего рождения мама с папой стали каждый год выдавать по ребенку. И я всех воспитала хорошими детьми, а по танцулькам не бегала.
— Вот-вот, не бегала, а теперь побежишь! — ухмыльнулся ребенок Виталий.
— Я думаю, греха в танцах нет, я сам частенько бегал, — ностальгически улыбнулся Иван Иванович.
— Ну так что мы решили? — вопросительно посмотрела на него Серафима Аркадьевна.
— Мы решили делать из вас девушку. Так что давайте, готовьтесь. Помойтесь вечерком хорошенько, тотальную эпиляцию сделайте. И не забудьте сходить на вещевой рынок, купите там себе туфельки, платье и всякое такое. Размеры свои семнадцатилетние помните?
— Помню! — вспорхнула со стула Серафима Аркадьевна. Вы только за Витей последите, чтобы особо не хулиганил.
9.
После ухода милиционера Митрофанова Хиггс стал переселяться в комнату бывшего аспиранта мальчика Виталия, а тот — в комнату мальчика Виктора Степановича, с которым они сдружились. Помогала устраиваться Хиггсу девочка Валентина Ивановна, чрезвычайно довольная тем, что оказалась человеком с уникальными способностями. Они протестировали эти особенности и оказалось, что в границах Москвы с пригородами в ближайшее время им ничего не угрожает, кроме циклона с проливными дождями, который, скорее всего, пройдет ближней стороной, то есть по Новому Арбату. О том, что Ивану Ивановичу угрожают какие-то медицинские подробности, девочка умолчала, подумал, что они будут связаны с новорождением Серафимы Аркадьевны.
Когда Иван Иванович неуклюже застилал кровать (белье, правда, ветхое, принесла из своих запасов девочка Валентина Ивановна), пришла Серафима Аркадьевна с сыном. Устроившись на предложенном стуле с ним на коленях, она сказала, что ей восемьдесят лет, в последнее время здоровье стало совсем никуда — то давление, то сахар, то артрозы победным маршем по всему телу, то беспричинная слабость. А с мальчиком Витей хоть стой, хоть падай, тяжело с ним, такой шустрый, за ним глаз да глаз нужен…
— Я вас понял. Вы хотите скорее реинкарнировать в здоровую энергичную девочку.
— Да, хочу. Но кто тогда будет смотреть за детьми и готовить?
— Я буду! — подняла руку девочка Валя. Я умею готовить и стирать на машинке.
— Эх, девочка… — вздохнула сокрушенно Серафима Аркадьевна. — Одно дело готовить и стирать на машинке, а готовить и стирать на машинке каждый день — это совсем другое дело. И еще одно меня беспокоит. Мне почему-то кажется, что Иван Иванович на мне не остановится и скоро наша квартира станет похожей на детский сад. А детский сад, скажу я вам, это для общественности с ее правоохранительными органами и изощренными бандитами есть весьма заметная штука…
— Вы все правильно догадались насчет детского сада, — чуточку покраснел Иван Иванович. — Давеча я намеревался просить вас рекомендовать мне какую-нибудь квартиру в нашем подъезде. То есть, хотел спросить, не знаете ли вы, сдаются ли в нем приличные светлые комнаты с окнами на Арбат или даже целая квартира?
— Так мы действительно все влипнем, Иван Иванович, — сказал мальчик Виталий, появившись в дверях. — Может, вам тайм-аут взять? Пока мы подрастем?
— Виталий прав, — сказала девочка Валентина. — Вам нужно взять тайм аут. Вы можете питаться обычной пищей?
— Обычной пищей! — засмеялся несостоявшийся кандидат наук. — А что он потом из этой обычной пищи родит?
— Какашку! — залился смехом мальчик Виктор Степанович.
— Я могу питаться обычной пищей со всеми вытекающими обстоятельствами, — сказал Хиггс, осуждающе посмотрев на мальчика. — А вас, Серафима Аркадьевна, я постараюсь носить не девять дней, но одиннадцать. И после рождения вы быстро станете девушкой лет семнадцати. Как вам такая перспектива?
— Знаю я этих девушек! — сказал бывший аспирант Виталий. — У зеркала станет крутиться, на танцы бегать, а потом в подоле нам малютку принесет…
— Между прочим, я была первым ребенком в семье, сказала Серафима Аркадьевна, а через три года после моего рождения мама с папой стали каждый год выдавать по ребенку. И я всех воспитала хорошими детьми, а по танцулькам не бегала.
— Вот-вот, не бегала, а теперь побежишь! — ухмыльнулся ребенок Виталий.
— Я думаю, греха в танцах нет, я сам частенько бегал, — ностальгически улыбнулся Иван Иванович.
— Ну так что мы решили? — вопросительно посмотрела на него Серафима Аркадьевна.
— Мы решили делать из вас девушку. Так что давайте, готовьтесь. Помойтесь вечерком хорошенько, тотальную эпиляцию сделайте. И не забудьте сходить на вещевой рынок, купите там себе туфельки, платье и всякое такое. Размеры свои семнадцатилетние помните?
— Помню! — вспорхнула со стула Серафима Аркадьевна. Вы только за Витей последите, чтобы особо не хулиганил.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 11
