Карандаш против ножа

— И я уже начинаю так думать, — сказал Виталик. — Я в коридоре всё облазил — и внутристенный шкаф распотрошил, и в антресоли заглядывал. Ума не приложу, где ещё в этой квартире можно спрятать семь тысяч долларов.

— Звони Коржу и Бубе. Говори, что хата пустая.

— Не спеши, — усмехнулся Гоголев, — тут один товарищ мне обещал через десять минут найти.

— Ничего я не обещал, — раздался из кухни голос Бровкина. — Если денег нет, где я тебе их найду?

— Где хочешь! У тебя осталось десять минут.

— Звони, мы тут и так неслабо зависли, пора удочки сматывать.

— Придёт Дуля с канистрой бензина, буду звонить.

— Куда он пошёл?

— В гараж свой. Скоро уже должен быть.

— Я в зал иду искать, — произнёс Рома и вышел из кухни. — Зачем тебе канистра с бензином, Виталик? — спросил он сдавленным голосом. — Я тебя очень прошу, забирай всё, что тебе нравится, и уходи. Я обещаю, я тебя не сдам. Если будут спрашивать, скажу, что вы все в масках были, что я никого из вас не запомнил.

Гоголев, долго не думая, влепил подзатыльник Ромке.

— Давай пошевеливайся, я сказал! Крот, присмотри за ним, меня что-то в сортир напёрло.

— Нашёл время, — крутанул пальцем у виска подельник Виталика и достал из кармана выкидной нож.

— Ничего с собой не могу поделать, — кисло улыбнулся Гоголев. — Что-то желудок нехило скрутило. Не хотелось бы тут обосраться, дожидаясь Дулю. Я по-быстрому, не ссы.

В зале Бровкина встретил такой разгром, будто целое стадо быков промчалось, круша всё на своём пути. У Ромки глаза на лоб полезли от увиденного. На полу валялись книги, одежда, тарелки, бокалы, горшки с цветами — всё, что хранилось внутри блока-стенки и вне его.

Необходимо во что бы ни стало подать сигнал о помощи, пронеслась мысль в голове Бровкина. Только вот как это сделать? Мозг парня заработал с бешеной скоростью. И первое, до чего он додумался, это разбить окно. Швырнуть в него что-нибудь тяжёлое. Однако он тут же отверг эту мысль, понимая, что можно таким же макаром открыть форточку и закричать «помогите», только, пока придёт помощь, ему с братом за эту выходку придётся рассчитаться своими жизнями.

Крот сверлил затылок Бровкина взглядом. Он никак не мог понять, чего это Ромка стоит на одном месте и ничего не ищет. В конце концов, он не выдержал и спросил:

— Ты чё встал, как вкопанный?

— Я думаю, — тут же отозвался Ромка. — Я пытаюсь предположить, где мой батька мог бы спрятать деньги, которые вы ищите.

— Ладно, думай.

«Я должен подать такой сигнал, который не увидят и не услышат ни Крот, ни Гоголев», — пришёл к выводу Бровкин. — «Только таким образом я смогу чего-то добиться. Чтобы подать подобный сигнал, мне надо каким-то образом заставить временно Крота покинуть зал. Как это сделать? И какой сигнал я могу подать?»

Мозг Ромки не просто искал ответы на поставленные вопросы — он всё это делал с такой скоростью, что любой компьютер мог бы ему позавидовать.

— Я догадываюсь, где деньги, — сказал Бровкин, повернувшись к Кроту, — но боюсь об этом говорить.

Крот сплюнул на пол.

— Не зли меня.

— Ладно, ладно… Но учти, то, что я сейчас скажу, тебе очень не понравится.

Дарья Владимировна нажала на ручку двери своей квартиры. Дверь не поддалась. Скорее всего, подумала Стоцкая, Ленка посчитала, что я свой ключ взяла с собой, и потому она со спокойной совестью пошла домой. Может, даже записку какую-нибудь на столе оставила.

Надо звонить на её домашний телефон, она уже должна быть дома. Час прошёл — за это время можно было добраться до её района, вернуться и ещё раз туда добраться. Благо, домашний телефон Ленки она знала. Он легко запоминался.

Вернувшись в квартиру подруги, она подошла к домашнему телефону и набрала номер племянницы.

Трубку поднял Гена — муж Лены.

— Алло, — сказал он в трубку.

— Геночка, привет. Ленка уже дома?

— Нет, а что, уже должна? Она говорила, что у вас часов до восьми-девяти задержится.

Дарья Владимировна рассказала о ситуации, в которую попала.

— Вот же балда! — засмеялся Гена. — Это на неё похоже. Сейчас я ей на мобильник наберу.

— Геночка, и перезвони мне потом, хорошо? Или она пускай позвонит. А то я уже волноваться начала, — сказала Стоцкая и продиктовала домашний телефон подруги.

— Не волнуйтесь, моя красавица и не такое ещё может по рассеянности учинить.

Гена перезвонил через восемь минут. Голос его был немного взволнованным.

— Странно, но она не отвечает, — сообщил он. — Несколько раз набирал, и она ни разу не подняла трубку. Я уже и на ваш домашний звонил. Тоже безрезультатно.

— Вот тебе раз! — Дарья Владимировна почувствовала, как тревога пробирается в её душу. В голове застучала одна и та же мысль: «что-то не так… что-то не так… что-то не так».

— Гена, набирай Лену ещё, — попросила она. — Как только дозвонишься, сразу мне перезвони. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

Инесса поднялась с дивана. Кряхтя и охая, она вышла в коридор.

— Ну, что там? Так и не объявилась твоя Ленка?

Дарья Владимировна тяжело вздохнула, её лоб разрезали глубокие горизонтальные морщины.