Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером.
69 мин, 14 сек 19114
На кухне на столе лежала записка и под ней сто долларов. Те самые, которые Дарья Владимировна хотела дать на прошлой неделе племяннице за работу, хотя и опасалась, что та их может не взять. «Лена», — писала Стоцкая в записке. — «Я очень прошу тебя, потрать эту денежку на Женьку. Купи всё, что ему необходимо».
Лена уже собиралась взять доллары, они бы ей точно сейчас не помешали. Но потом подумала, что придёт Дарья Владимировна, тогда она их и заберёт. А то, получается, увидела деньги и сразу схватила. Как-то некрасиво всё это будет выглядеть со стороны. Да и денег слишком много тётка ей даёт, а она у неё не миллионерша. Сама-то на что потом будет жить?
Лена переоделась в старые потёртые джинсы и выцветшую блузку. В её планы на этот вечер входило ободрать обои в кабинете тётки. Должен был прийти Генка и помочь покрасить потолок «Снежкой». Она включила приёмник для настроения и принялась за работу. И не заметила, как быстро пробежало время. Когда она заканчивала обдирать третью стенку, пришла Дарья Владимировна.
— Я так и знала, красавица, что ты не возьмёшь деньги, — раздался её голос из кухни.
— Их там очень много.
— Много не много, это не твоего ума дела, — пошла в атаку Дарья Владимировна. — Раз тётка тебе даёт, значит — бери. Мне некого, кроме тебя, баловать. Да и не баловство это вовсе. Ты мне помогаешь, я тебе. Всё тут по-честному.
— Огромное спасибо, тётя Даша, они мне на самом деле не помешают.
— Я вот сейчас на несколько минут загляну к Инесске. И если приду, а деньги всё ещё будут лежать на столе, то я обижусь, так и знай. Порву их и выкину в мусорку.
— Тётя Даша, давайте без этих крайностей. Я обязательно заберу. Просто у меня руки грязные. Сядем чай пить, и я их сразу же в сумку спрячу. Главное, чтоб мой не увидел. А то у него быстро на них планы появятся.
— Смотри мне, ловлю на слове.
Семнадцатого марта в двадцать минут шестого Гоголев со школьным рюкзаком на плечах вышел из дома. По дороге к восьмиэтажке, в которой жила Стоцкая, он ещё раз прикинул в голове свои действия.
Как только намеченная жертва ограбления забежит в гости к соседям, он зайдёт в её квартиру. Если сумки женщины не окажется в коридоре, он наденет на голову чёрную шапку-маску с вырезами на глазах, быстренько пройдётся по квартире и найдёт её. Сумку запихнёт в рюкзак и тихонечко удалится. Ему хватит для этого двух-трёх минут.
Когда Виталик подошёл к подъезду, в котором жила Стоцкая, он обратил внимание на окна, которые выходили во двор. Это были окна зала и кухни. Ни в одном из этих окон не горел свет. И Виталик сделал вывод, что женщина ещё не вернулась с работы, а значит, всё идёт по плану. Если б он догадался обойти дом с другой стороны и взглянул бы на окно рабочего кабинета Дарьи Владимировны, то не сделал бы такого вывода.
В пять минут седьмого Дарья Владимировна зашла в свою квартиру и, как обычно, не закрыла за собой дверь. Виталик, стоя на лестничной площадке, находящейся на один пролёт выше первого этажа, ждал, когда же она направится к соседям.
За время, пока он ждал, в подъезд зашли три человека. Сначала пожилой мужчина. Он направился к лифту и поднялся на третий этаж. Затем мамаша с девочкой лет пяти-шести. Она договорила по телефону и протопала в одну из квартир первого этажа. Больше всего Гоголев боялся того, что кто-нибудь начнёт подниматься по ступенькам и обратит на него внимание.
Наконец-то намеченная жертва ограбления вышла из своей квартиры и позвонила в квартиру напротив. Раздался шум отворяемого замка и скрип открываемой двери.
— Привет, Эльвира, — донесся до слуха Виталика голос Дарьи Владимировны, и следом хлопок двери.
Всё! Наступило время действовать. Виталик спустился по ступенькам и, не мешкая, нажал на ручку. Слегка приоткрыв дверь, он заглянул в прихожую и пробежался взглядом по трюмо и пуфику. Сумочки на них не было. С внутренней стороны двери в замок был вставлен ключ.
Гоголев вошёл в квартиру и закрыл дверь на ключ, посчитав, что так будет лучше, и только тогда услышал, что в ванной комнате льётся вода. Дверь в ванную была закрыта не полностью — осталась щель, через которую Виталику удалось разглядеть молодую женщину. Она стягивала с себя шёлковые розовые трусики-шортики.
Гоголев тяжело задышал, ему ещё ни разу не приходилось видеть голую женщину так близко. Одно дело увидеть на экране телевизора или монитора, другое дело в реальности в нескольких шагах от себя. Пока Лена забиралась в ванну, он неотрывно смотрел на её округлые ягодицы и стройные ноги.
Она переключила воду на душ и стала мыть русые волосы, спадающие до плеч. Виталик вместо того, чтоб надеть шапку-маску и двигаться дальше по коридору, пялился на её груди с небольшими коричневыми ореолами вокруг сосков-вишенок.
Лена уже собиралась взять доллары, они бы ей точно сейчас не помешали. Но потом подумала, что придёт Дарья Владимировна, тогда она их и заберёт. А то, получается, увидела деньги и сразу схватила. Как-то некрасиво всё это будет выглядеть со стороны. Да и денег слишком много тётка ей даёт, а она у неё не миллионерша. Сама-то на что потом будет жить?
Лена переоделась в старые потёртые джинсы и выцветшую блузку. В её планы на этот вечер входило ободрать обои в кабинете тётки. Должен был прийти Генка и помочь покрасить потолок «Снежкой». Она включила приёмник для настроения и принялась за работу. И не заметила, как быстро пробежало время. Когда она заканчивала обдирать третью стенку, пришла Дарья Владимировна.
— Я так и знала, красавица, что ты не возьмёшь деньги, — раздался её голос из кухни.
— Их там очень много.
— Много не много, это не твоего ума дела, — пошла в атаку Дарья Владимировна. — Раз тётка тебе даёт, значит — бери. Мне некого, кроме тебя, баловать. Да и не баловство это вовсе. Ты мне помогаешь, я тебе. Всё тут по-честному.
— Огромное спасибо, тётя Даша, они мне на самом деле не помешают.
— Я вот сейчас на несколько минут загляну к Инесске. И если приду, а деньги всё ещё будут лежать на столе, то я обижусь, так и знай. Порву их и выкину в мусорку.
— Тётя Даша, давайте без этих крайностей. Я обязательно заберу. Просто у меня руки грязные. Сядем чай пить, и я их сразу же в сумку спрячу. Главное, чтоб мой не увидел. А то у него быстро на них планы появятся.
— Смотри мне, ловлю на слове.
Семнадцатого марта в двадцать минут шестого Гоголев со школьным рюкзаком на плечах вышел из дома. По дороге к восьмиэтажке, в которой жила Стоцкая, он ещё раз прикинул в голове свои действия.
Как только намеченная жертва ограбления забежит в гости к соседям, он зайдёт в её квартиру. Если сумки женщины не окажется в коридоре, он наденет на голову чёрную шапку-маску с вырезами на глазах, быстренько пройдётся по квартире и найдёт её. Сумку запихнёт в рюкзак и тихонечко удалится. Ему хватит для этого двух-трёх минут.
Когда Виталик подошёл к подъезду, в котором жила Стоцкая, он обратил внимание на окна, которые выходили во двор. Это были окна зала и кухни. Ни в одном из этих окон не горел свет. И Виталик сделал вывод, что женщина ещё не вернулась с работы, а значит, всё идёт по плану. Если б он догадался обойти дом с другой стороны и взглянул бы на окно рабочего кабинета Дарьи Владимировны, то не сделал бы такого вывода.
В пять минут седьмого Дарья Владимировна зашла в свою квартиру и, как обычно, не закрыла за собой дверь. Виталик, стоя на лестничной площадке, находящейся на один пролёт выше первого этажа, ждал, когда же она направится к соседям.
За время, пока он ждал, в подъезд зашли три человека. Сначала пожилой мужчина. Он направился к лифту и поднялся на третий этаж. Затем мамаша с девочкой лет пяти-шести. Она договорила по телефону и протопала в одну из квартир первого этажа. Больше всего Гоголев боялся того, что кто-нибудь начнёт подниматься по ступенькам и обратит на него внимание.
Наконец-то намеченная жертва ограбления вышла из своей квартиры и позвонила в квартиру напротив. Раздался шум отворяемого замка и скрип открываемой двери.
— Привет, Эльвира, — донесся до слуха Виталика голос Дарьи Владимировны, и следом хлопок двери.
Всё! Наступило время действовать. Виталик спустился по ступенькам и, не мешкая, нажал на ручку. Слегка приоткрыв дверь, он заглянул в прихожую и пробежался взглядом по трюмо и пуфику. Сумочки на них не было. С внутренней стороны двери в замок был вставлен ключ.
Гоголев вошёл в квартиру и закрыл дверь на ключ, посчитав, что так будет лучше, и только тогда услышал, что в ванной комнате льётся вода. Дверь в ванную была закрыта не полностью — осталась щель, через которую Виталику удалось разглядеть молодую женщину. Она стягивала с себя шёлковые розовые трусики-шортики.
Гоголев тяжело задышал, ему ещё ни разу не приходилось видеть голую женщину так близко. Одно дело увидеть на экране телевизора или монитора, другое дело в реальности в нескольких шагах от себя. Пока Лена забиралась в ванну, он неотрывно смотрел на её округлые ягодицы и стройные ноги.
Она переключила воду на душ и стала мыть русые волосы, спадающие до плеч. Виталик вместо того, чтоб надеть шапку-маску и двигаться дальше по коридору, пялился на её груди с небольшими коричневыми ореолами вокруг сосков-вишенок.
Страница 14 из 18
