Карандаш против ножа

Дарья Владимировна, думая, как бы немного развеселить Инессу, на автомате открыла дверь квартиры и пошла в спальню переодеваться. Она надела домашний халат, заварила некрепкий чай в большом фарфоровом заварнике, в кружки бросила по кусочку лимона, всё это поставила на поднос и вместе с подносом двинула к подруге-соседке.

Дверь открыла её дочь Эльвира.

— Инесса не спит хоть? — ради приличия поинтересовалась Стоцкая.

— Не сплю, — раздался вопль из зала. — Заходи, чего там застряла?

Дарья Владимировна и Эльвира улыбнулись друг другу.

— Иду-иду, сейчас чай пить будем, который ты любишь.

В квартире Инессы стоял затхлый запах. Стоцкая называла этот запах старостью.

— Дорогая моя, — возмутилась Дарья Владимировна. — Пошли пить чай на кухню. Неужели ты не чувствуешь, что здесь дышать нечем?

— Тяжело мне на кухню идти, — пожаловалась Инесса. — Сама посмотри, как живот выперло. Давай лучше здесь.

— Тебе опять в больницу ложиться надо. Чего тянешь?

— Бандаж мне нужен. Пенсию вот жду. А в больнице толку никакого. Подержат неделю и под зад ногой. Кому я там с циррозом нужна? Таких, как я, домой сдыхать отправляют.

— Так у дочки попроси до пенсии. И сдыхать тебе ещё рано. А вот то, что ты постоянно на диване лежишь, настроения и здоровья тебе не прибавит.

Дарья Владимировна поставила на табуретку возле дивана поднос и разлила чай по кружкам.

Инесса со стонами приподнялась и села. Дрожащей рукой она потянулась к кружке с чаем.

— Печенька бы какого, или булочки.

— Ага, булочки ей захотелось! Совсем уже крыша едет? А потом орать всю ночь от боли будешь? Не надо тебе никакой булочки.

— Вот, разве это жизнь, когда совсем ничего нельзя?

— Почему нельзя, — вздохнула Дарья Владимировна. — Если совсем по чуть-чуть, то я думаю, что можно. Ой, кстати, я ж печенье купила! Совсем забыла.

Стоцкая подорвалась с кресла, в котором так удобно устроилась вместе с кружкой чая.

— Сейчас-сейчас, милая, принесу.

Стоцкая зашла в свою трёхкомнатную с двумя балконами квартиру. Включила свет в коридоре и посмотрела на пол. Не мешало бы купить новую ковровую дорожку, сказала она сама себе.

Затем взглядом пробежалась по стенам и поняла, что обои тоже никуда не годятся — а значит, пора уже основательно заняться ремонтом. Денежка у неё кое-какая скопилась, и она смело могла себе это позволить. Надо бы позвонить Ленке — племяннице — та никогда ей не отказывала в помощи.

Одна из комнат в квартире служила рабочим кабинетом. Дверь в эту комнату была приоткрыта, и Дарья Владимировна мимолётом взглянула в темноту, скрывающуюся за ней.

Она включила свет на кухне и отругала себя за то, что тянет с ремонтом. Так нельзя. Зайдёт кто-нибудь в гости, и она сгорит со стыда за то, что так всё запустила. Достав пачку печенья из пакета, Стоцкая вышла из кухни и вновь взглянула в темноту рабочего кабинета и ощутила, как холодок страха без особой на то причины пробежался по её позвоночнику.

— Это уже не в первый раз, — сказала Инессе Дарья Владимировна, когда вернулась к ней с печеньем. — Я пугаюсь темноты. С чего бы это?

— Не знаю, — пробормотала та. — С нервишками у тебя не всё в порядке.

— Понимаешь, включаю свет и успокаиваюсь.

— Нет, не понимаю. Что-то же должно тебя пугать. Не сама же темнота. Глупость какая-то.

— В том то и дело. Мне всё время кажется, что в этой темноте кто-то дышит. Я слышу это дыхание. Оно совсем тихое, но я его слышу. Включаю свет, и никого.

— Давно у тебя такие проблемы?

— После того, как Ваня умер.

— Ты одна живёшь, — вынесла свой вердикт Инесса, — поэтому тебе и страшно.

— Но раньше так не было, — возразила Стоцкая. — Никогда не верила я ни в какую нечисть. В демонов там всяких, в чертей, в приведения. Короче, во всю эту лабуду. Смеялась с тех, кто мне пытался о чём-нибудь подобном серьёзно рассказывать. А теперь сама готова утверждать, что у меня в доме затаилось что-то нехорошее и неспокойное.

— Даша, мой тебе совет: заведи собаку или кота, тебе будет хоть на что списывать всякие звуки.

— Нет-нет, что ты! Я не выдержу никакую животину в доме. Шерсть повсюду, срач, вонь — это не моё. Проходила уже. Знаю, чем это всё закончится. Я просто возьму и выгоню тварь из дома.

Вернувшись от подруги в свою квартиру, Стоцкая решила посмотреть по интернету, сколько скопилось денег у неё на карточке, и была приятно удивлена кругленькой суммой. Она рассчитывала, что набралось где-то триста — четыреста долларов, а на самом деле оказалось больше тысячи.

Дарья Владимировна достала из сумочки мобильный телефон и набрала номер племянницы.

— Леночка, привет, — сказала она в мобильник. — Как дела?

— Всё потихоньку, тётя Даша. Жду, вот, Женьку. Должен уже со школы прийти. А у вас как?

— У меня тоже всё хорошо. Я чего, Ленусик, звоню, мне помощь твоя нужна.

— Я вам всегда рада помочь.

— Я хочу небольшой ремонт в квартире сделать, но одной мне это не под силу.

В мобильнике повисла тишина, правда, ненадолго.

— И когда вы хотите взяться за ремонт? — вздохнула племянница.

— Нет-нет, Леночка, если ты не можешь, то не надо.