Карандаш против ножа

— Я-то могу. Я со вчерашнего дня в отпуске… Просто так хотелось побыть пару дней лодырем.

— Ничего страшного, моя хорошая, я всё понимаю. Отдыхай.

— Тётя Даша, давайте после выходных.

— Добрый человечек ты мой. Спасибо тебе. Я знала, что ты мне не откажешь. Ты вечерком как-нибудь на чай ко мне зайди. Завтра или послезавтра. Обсудим, что здесь можно сделать.

— Завтра зайду.

— Если придёшь, а меня ещё не будет…

— Знаю-знаю, запасные ключи у Инессы Петровны.

Двенадцатого марта Стоцкая вернулась домой в шесть часов вечера. Она вошла в квартиру и услышала приятную музыку, раздающуюся из радиоприёмника. Ленка зачищала потолок в её кабинете. Дарья Владимировна открыла сумочку и достала из неё сто долларов. Она положила их в кухне на холодильник, намереваясь во время чаепития отблагодарить племянницу за её серьёзную помощь.

— Как дела, лапулечка? — поинтересовалась Дарья Владимировна. — Может, хватит на сегодня? А то ты совсем себя не жалеешь.

Лена спрыгнула со старенького стола. Лицо и руки её были в побелке.

— Ещё немножко я повоюю. Домою уже потолок. А завтра своих мужиков попрошу, чтоб помогли покрасить.

— Чтобы я без тебя делала, Ленка, — вздохнула Дарья Владимировна, — совсем бы пропала. Нет у меня на этом свете никого ближе и дороже тебя. Я так рада, что затеяла ремонт и могу с тобою вечерами пообщаться. А то мне тут одной в трёх комнатах иногда выть хочется. И вроде сын у меня есть, да только ему я совсем не нужна стала. Так, для галочки общаемся.

— Я там котлет на пароварке для Инессы приготовила. Такие вкусные получились, что и сама пару штук слопала.

— Пойду, побалую эту вредину, — улыбнулась Дарья Владимировна. — Сидит, уже ждёт меня. Ещё пару минут не появлюсь, дочку за мной пришлёт, и будет долго возмущаться, где это я задерживаюсь после работы.

Эльвира ушла в магазин, и Инессе пришлось самой открывать дверь. Увидев на тарелке две парных котлеты, она вся расцвела. Мученическая улыбка сползла с её лица и глазки предательски засверкали.

— После такого ужина и умирать не страшно, — заявила она и тут же добавила. — Мне бы ещё огурчика солёненького. Так хочется, аж слюнки текут.

Стоцкая вручила подруге тарелку с котлетами и вошла вслед за ней в зал.

— Открой мне секрет, — хохотнула Дарья Владимировна. — Ты больная или беременная? Огурчика ей хочется. Да ещё и солёненького.

Инесса погладила свой живот:

— Уж лучше б я была беременной.

Подруги тяжело вздохнули. Инесса села на диван. Дарья Владимировна опустилась в кресло и почувствовала сильную усталость, скопившуюся за день.

— Как там твоя темнота? — поинтересовалась Инесса. — Всё ещё наводит на тебя ужас?

— Бывает. Позавчера ночью проснулась и слышу, что кто-то дышит в комнате. Отчётливо слышу это дыхание. Включаю свет, и никого.

— Тебе к психиатру надо.

Инесса включила телевизор, взяла из тарелки котлету и откусила чуть меньше половины.

— Я серьёзно, милая моя, — усмехнулась она. — Пускай таблеточки тебе пропишет от темноты…

— Так, светлота, доедай котлеты, и я пойду. Мне некогда. Меня там Ленка ждёт. Она там работает, а я тут с тобой лодыря гоняю.

— Мне нельзя быстро есть.

— Хорошо, — согласилась с Инессой Стоцкая. — Не торопись. Я попозже за тарелкой зайду.

Стоцкая не сразу поняла, что дверь в её квартиру закрыта на замок. Она несколько раз нажала на ручку и только тогда сообразила, что тут что-то не так. Дарья Владимировна вдавила кнопку звонка и стала ждать. Скорее всего, решила она, племянница куда-то выскочила и сейчас вернётся.

— Мобильник мой дома остался и ключи там же, — пожаловалась подруге Стоцкая, когда вернулась к ней. — Вот же, Ленка, артистка. Выбежала куда-то, сломя голову, а про меня забыла.

— Она ж у меня и твои запасные ключи забрала.

— Знаю.

— Так ты с домашнего ей на мобильник позвони.

— Я ж её номера не знаю, — с досады махнула рукой Стоцкая. — Он у меня в телефоне забит, а так я его не запоминала. Как-то не было в этом необходимости.

— Посиди пару минут у меня. Никуда не денется твоя Ленка. Сообразит, что все ключи забрала и вернётся.

— Я тоже так думаю.

Бровкин со страхом подумал о том, что внезапно возникший в его голове план с балконом провалился. Если б это было не так, его и Пашку давно бы уже спасли, но время шло, а спасать их никто не спешил. Гоголев поставил на стол утюг и включил его в розетку. Но, видимо, забыл про него, увлёкшись поиском денег. Виталик полез в кладовку, и было слышно, как он переворачивает в ней всё вверх дном.

Рома утешал себя тем, что хоть попытался что-то предпринять. Он понимал, что надо срочно выкручиваться из положения, в которое сам себя загнал. Как же доказать Гоголеву, что он всячески пытается ему помочь?

«Расскажи ему про жестяную банку с надписью» Мука«, — шептал Бровкину внутренний голос. —» Расскажи, чего ты ждёшь? Расскажи сейчас, потом будет поздно«. А следом этот же голос возражал сам себе:» Не стоит этого делать! Не стоит! Если они найдут, что ищут, будет беда. Они не оставят никого в живых. Свидетели им не нужны«.»