— Все, это последняя и домой, — Женя взяла фужер, но рука предательски дрогнула и часть вина выплеснулась на руку.
27 мин, 36 сек 3438
— Конечно, ты не понимаешь, — Надя с удивлением услышала в голосе подруги горечь.
Женька замолчала, Надя уже открыла было рот, чтобы развить тему, но тут с улицы свернула машина, на мгновение ослепив их светом фар.
— О, это, кажись, за нами! — Женька щелчком отбросила недокуренную сигарету в сторону. — Кто на переднем сиденье?
— Да мне без ра…
— Отлично, тогда, чур, я!
Девушка проскользнула мимо подруги, открыла дверь черной «десятки» и забралась в салон. Надя несколько секунд постояла, задумчиво глядя на размеренно
качающегося на качелях ребенка, напоминавшего в своих одеждах какого-то бесформенного идола из древних времен. Что это с ней? Она едва заметно пожала
плечами, удивляясь сама себе, подошла к автомобилю, открыла дверцу и проскользнула в тепло. Машина заурчала, как разбуженная кошка, и покатилась к выезду
на улицу. Мальчик равнодушно наблюдал за удаляющимися красными огоньками стоп-сигналов, монотонно раскачиваясь взад и вперед. Только на мгновение он поднял
взгляд на быстро темнеющее безоблачное небо, где сумерки уступали место проглядывающим звездам, а затем снова бездумно уставился в никуда.
Сегодня была особенная ночь, темная, как никогда.
— Здрасьте.
Водитель — за рулем и вправду сидела симпатичная, лет двадцати-двадцати трех брюнетка — посмотрела на раскрасневшуюся с мороза Женьку, кивнула и
улыбнулась.
— Это у вас у всех форма такая? — Женька ткнула пальцем в строгую черную кожаную куртку девушки и глазами указала на черную же фуражку с поблескивающим
козырьком.
— Да, — голос у брюнетки оказался глубоким, с хрипотцой, но немного атональным и невнятным, как будто у нее был какой-то дефект с челюстью или небом. Надя
даже мысленно хмыкнула: красивая девка, молодая, аж зависть берет, а рот откроет и все, никакого очарования. Не повезло, как говорится.
— М-да. Ух-х, холодрыга какая!
Женя ожесточенно потерла нос.
— Холодно, Надюха, ага? Я аж протрезвела!
Женька засмеялась, Надя только покачала головой: по смеху подруги было слышно, что нисколько она не протрезвела, а скорее наоборот.
«Наверное, — подумала девушка, глядя на проплывающие мимо улицы их города, — это из-за того, что она так быстро села в машину. Ну, в смысле, из холода в»
тепло. Вроде от этого алкоголь становится активней. Или это когда из тепла на холод выходишь?
Машина остановилась на перекрестке, светофор окрасил кристаллики льда на окне янтарным светом. Надя сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу в надежде
унять зарождающуюся где-то в глубине головы боль.
Черт, вот всегда так — сколько раз говорила себе не пить проклятое вино, болею же от него потом, ан нет, все по новой
До нее донеслось урчание, напротив остановилась невзрачная, солидно потрепанная временем иномарка бледно-красного цвета. Мужчина, сидящий за рулем
автомобиля, повернулся и посмотрел прямо в глаза Наде. Его лицо было неприятно изуродовано багровым шрамом, рассекающим верхнюю и нижнюю губы на две ровные
половинки, шрам шел от носа до самого подбородка, исчезая где-то на небритой шеи водителя. Надя отпрянула назад, стараясь улыбнуться, но не в силах
преодолеть отвращение. Мужчина ухмыльнулся, и на какое-то ужасно долгое мгновение Наде казалось, что вот сейчас его губы разойдутся как лепестки
отвратительного цветка. Вместо этого мужчина почему-то кивнул ей и нажал на газ, бросая свой автомобиль рывком вперед. Светофор неуверенно моргнул красным
глазом, загорелся зеленый. Машина тронулась, набирая скорость и, к облегчению девушки, они свернули направо.
— Слышь, Надюх, — Надя испугано посмотрела на склонившуюся к ней через спинку переднего сиденья Женьку, глаза которой озорно поблескивали в темноте. Надя
почувствовала безотчетную тревогу: перед глазами все еще стоял образ того странного мужчины за рулем гниющей машины.
— Эй, земля вызывает Надьку, прием, прием! — Женька пьяно засмеялась.
— Чего тебе? — вышло грубее, чем хотелось, но Надя ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что в машине стало как-то теснее, словно салон вдруг
уменьшился в размерах. Женька перегнулась еще сильней и жарко зашептала, дыша в лицо Наде сладковатым ароматом вина и дорогих сигарет.
— Слушай, видела нашу водилу? — в глазах Женьки горел огонек, который Надька знала слишком хорошо. У нее опять сорвало башню. Снесло крышу. Короче, ей
захотелось прямо здесь и прямо сейчас.
— Ты только погляди на нее! Это же такая куколка, я балдею. Наверняка она в теме… Ну, ты понимаешь, про что я, — Женька подмигнула подруге.
Надька вздохнула.
— Женька, отвезите меня домой, а потом делай что хочешь, ладно?
Женька смотрела несколько долгих секунд, и Надя отчетливо читала в ее взгляде обиду, но вдруг обнаружила, что ей плевать.
Наконец, Евгения кивнула, и снова уселась на место, бросая жадные взгляды на невозмутимо ведущую автомобиль брюнетку. Казалось, она искала тему для
разговора и, наконец, нашла.
— Интересная идея с этим такси только для женщин. Это ваша хозяйка придумала?
Женька замолчала, Надя уже открыла было рот, чтобы развить тему, но тут с улицы свернула машина, на мгновение ослепив их светом фар.
— О, это, кажись, за нами! — Женька щелчком отбросила недокуренную сигарету в сторону. — Кто на переднем сиденье?
— Да мне без ра…
— Отлично, тогда, чур, я!
Девушка проскользнула мимо подруги, открыла дверь черной «десятки» и забралась в салон. Надя несколько секунд постояла, задумчиво глядя на размеренно
качающегося на качелях ребенка, напоминавшего в своих одеждах какого-то бесформенного идола из древних времен. Что это с ней? Она едва заметно пожала
плечами, удивляясь сама себе, подошла к автомобилю, открыла дверцу и проскользнула в тепло. Машина заурчала, как разбуженная кошка, и покатилась к выезду
на улицу. Мальчик равнодушно наблюдал за удаляющимися красными огоньками стоп-сигналов, монотонно раскачиваясь взад и вперед. Только на мгновение он поднял
взгляд на быстро темнеющее безоблачное небо, где сумерки уступали место проглядывающим звездам, а затем снова бездумно уставился в никуда.
Сегодня была особенная ночь, темная, как никогда.
— Здрасьте.
Водитель — за рулем и вправду сидела симпатичная, лет двадцати-двадцати трех брюнетка — посмотрела на раскрасневшуюся с мороза Женьку, кивнула и
улыбнулась.
— Это у вас у всех форма такая? — Женька ткнула пальцем в строгую черную кожаную куртку девушки и глазами указала на черную же фуражку с поблескивающим
козырьком.
— Да, — голос у брюнетки оказался глубоким, с хрипотцой, но немного атональным и невнятным, как будто у нее был какой-то дефект с челюстью или небом. Надя
даже мысленно хмыкнула: красивая девка, молодая, аж зависть берет, а рот откроет и все, никакого очарования. Не повезло, как говорится.
— М-да. Ух-х, холодрыга какая!
Женя ожесточенно потерла нос.
— Холодно, Надюха, ага? Я аж протрезвела!
Женька засмеялась, Надя только покачала головой: по смеху подруги было слышно, что нисколько она не протрезвела, а скорее наоборот.
«Наверное, — подумала девушка, глядя на проплывающие мимо улицы их города, — это из-за того, что она так быстро села в машину. Ну, в смысле, из холода в»
тепло. Вроде от этого алкоголь становится активней. Или это когда из тепла на холод выходишь?
Машина остановилась на перекрестке, светофор окрасил кристаллики льда на окне янтарным светом. Надя сидела, прислонившись лбом к холодному стеклу в надежде
унять зарождающуюся где-то в глубине головы боль.
Черт, вот всегда так — сколько раз говорила себе не пить проклятое вино, болею же от него потом, ан нет, все по новой
До нее донеслось урчание, напротив остановилась невзрачная, солидно потрепанная временем иномарка бледно-красного цвета. Мужчина, сидящий за рулем
автомобиля, повернулся и посмотрел прямо в глаза Наде. Его лицо было неприятно изуродовано багровым шрамом, рассекающим верхнюю и нижнюю губы на две ровные
половинки, шрам шел от носа до самого подбородка, исчезая где-то на небритой шеи водителя. Надя отпрянула назад, стараясь улыбнуться, но не в силах
преодолеть отвращение. Мужчина ухмыльнулся, и на какое-то ужасно долгое мгновение Наде казалось, что вот сейчас его губы разойдутся как лепестки
отвратительного цветка. Вместо этого мужчина почему-то кивнул ей и нажал на газ, бросая свой автомобиль рывком вперед. Светофор неуверенно моргнул красным
глазом, загорелся зеленый. Машина тронулась, набирая скорость и, к облегчению девушки, они свернули направо.
— Слышь, Надюх, — Надя испугано посмотрела на склонившуюся к ней через спинку переднего сиденья Женьку, глаза которой озорно поблескивали в темноте. Надя
почувствовала безотчетную тревогу: перед глазами все еще стоял образ того странного мужчины за рулем гниющей машины.
— Эй, земля вызывает Надьку, прием, прием! — Женька пьяно засмеялась.
— Чего тебе? — вышло грубее, чем хотелось, но Надя ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что в машине стало как-то теснее, словно салон вдруг
уменьшился в размерах. Женька перегнулась еще сильней и жарко зашептала, дыша в лицо Наде сладковатым ароматом вина и дорогих сигарет.
— Слушай, видела нашу водилу? — в глазах Женьки горел огонек, который Надька знала слишком хорошо. У нее опять сорвало башню. Снесло крышу. Короче, ей
захотелось прямо здесь и прямо сейчас.
— Ты только погляди на нее! Это же такая куколка, я балдею. Наверняка она в теме… Ну, ты понимаешь, про что я, — Женька подмигнула подруге.
Надька вздохнула.
— Женька, отвезите меня домой, а потом делай что хочешь, ладно?
Женька смотрела несколько долгих секунд, и Надя отчетливо читала в ее взгляде обиду, но вдруг обнаружила, что ей плевать.
Наконец, Евгения кивнула, и снова уселась на место, бросая жадные взгляды на невозмутимо ведущую автомобиль брюнетку. Казалось, она искала тему для
разговора и, наконец, нашла.
— Интересная идея с этим такси только для женщин. Это ваша хозяйка придумала?
Страница 2 из 8
