Карточный домик

Простонав, девушка с трудом вырвалась из сонного плена и подняла отяжелевшие веки. Медово-карие глаза слабо блеснули в полутьме. Взгляд оставался мутным от лекарства, которое держало Лайт глубоко на дне под темными водами забытья. Интересно, кто мог разбудить ее? Она попыталась повернуть голову, но каждое движение было мучительно медленным, будто тело налилось свинцом, а окружающая атмосфера состояла из жидкой ртути. Как тяжело!

— Лайт.

Этот голос. Лайт узнала его.

— Ниа.

— Да.

— Зачем…?

— Любопытно.

— Хм.

— Лайт.

— … Да?

— Почему?

Почему? Хороший вопрос. Они оба знали, о чем спрашивал Ниа. В этом он был похож на L — улавливал мысли гениальных умов рядом с собой и постоянно наблюдал. Лайт видела мальчика реже по сравнению с другими двумя — Мэлло и Мэттом. Ниа отличался застенчивостью, вкрадчивыми манерами и невозмутимой серьезностью. Он приходил всегда в ночные часы, когда Дом Вамми погружался в сон и только духи с привидениями сопровождали одинокого посетителя на его пути. Кроме Лайт и Ниа, никто не знал об этих встречах и беседах, заключавшихся в кратком обмене несколькими словами. Мальчик всегда предусмотрительно держался в темноте.

Лайт вздохнула, воздух тягуче наполнил легкие. Трудно было бороться со сном, даже когда Ниа находился рядом. Ему неплохо удавалось прогонять поддерживаемое медикаментами забытье. Она лениво размышляла о том, как ловко он пробирался в палату, несмотря на строжайшие меры безопасности. Мальчик был весьма изобретательным. Медсестра периодически невольно погружалась в дрему на своем посту, но минут через десять могла проснуться.

— Нужно говорить более конкретно, Ниа.

Пауза. Ниа анализировал ход Лайт в их негласной игре.

— Я не могу постичь, каким образом твоя тактика может быть выигрышной. Зачем ты объявила себя Кирой? Да, L пострадал. Но этот поступок — палка о двух концах.

— Правда? Ты не видишь, что у меня есть все для выигрыша? И даже карты не подсказывают?

— Таро далеки от науки.

— Но ты раскладываешь их каждую ночь.

— Лайт уклоняется от ответа.

— Конечно.

— … Карты отказываются дать мне четкий ответ о тебе и L.

Лайт усмехнулась:

— Ты разочарован.

— Просто скажи мне, почему ты решила разоблачить себя!

— Осторожно! Ты можешь проявить эмоции, если продолжишь в том же духе.

— Хмм…

— Если хорошенько подумать, то это элементарно. L сделает что угодно, чтобы получить власть. Но очевидно, что в Доме Вамми он не может диктовать свои условия и подчиняется Роджеру. Директор считает L орудием или солдатом, которому не позволено обсуждать приказы, проявлять эмоции или действовать самостоятельно. Кроме того, Роджер по-прежнему видит в нем ребенка, нуждающегося в контроле. Оба хотят быть здесь главными, а я просто изменила баланс сил в свою пользу. L ослеплен своей глупой страстью и слушается сердца, а не разума. Зачем еще мне объявлять себя Кирой, как не для того, чтобы ранить его нежные чувства? Ха! Дурак! Все они дураки.

— Это и есть твой план?

— Все, что я делаю, имеет цель.

— В самом деле. Ты была бы плохой Королевой, если бы действовала нерационально.

— Ты сказал, Королева Мечей? Верно?

— Защитница людей.

— Забавно.

— Подходит. Хоть ты хитра и изобретательна, но по натуре не высокомерна.

— Что еще говорят тебе карты?

— Суд. Справедливость. Пятерка мечей. Семерка жезлов. Ты — настоящий борец.

— Мне приходится им быть.

— Ты считаешь, что хорошо изучила L. Можешь предугадать его дальнейшие действия?

— Вот же настырный ребенок… Ты не хуже меня знаешь, чем сейчас занимается L, — Лайт поддалась искушению и закрыла глаза. К рукам начала возвращаться чувствительность, она ощущала покалывание на кончиках онемевших пальцев. — Он сидит в одной из своих тайных комнат с Тетрадями Смерти, раздираемый борьбой между сердцем и разумом. Думает, что ему делать. Сжечь их? Солгать? Убить Мису?

— Мису?

— Второго Киру.

— Она не умерла?

Губы Лайт изогнулись в коварной маниакальной улыбке:

— Нет. Одна красноглазая птичка кое-что шепчет мне на ухо по ночам.

— Хм. Продолжай.

— Миса обожает меня и готова на все. Но сейчас она не может получить от меня указания, кого нужно убить. Движение сторонников Киры в Японии продолжается. До того, как Олигархия начнет настоящую войну с людьми, Миса, скорее всего, захочет отомстить L. Она знает его имя и даже без Тетради Смерти способна уничтожить его.

— У L есть средство избавиться от нее.

— Да, но бедняга считает этот способ ниже своих моральных принципов. Вот идиот! Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он написал бы ее имя, сжег обе тетради и мигом вернулся в Англию, как пай-мальчик.

— Но я до сих пор не могу понять, что выигрываешь ты?