Здравствуйте. Меня зовут Алик Снегин. В небольшом городке, где я сейчас и проживаю, есть дворец «Металлургов» построенный еще после Второй Мировой. В строительстве были задействованы военнопленные японцы. Жители города до сих пор пересказывают«городскую легенду» о том, что кое-кого из умерших за время строительства закопали там же, в фундаменте здания. Некоторые считают, что отвозить да хоронить было лень, а мистически настроенный люд говорит, что каждое значительное сооружение требует«строительной жертвы». На костях, мол, крепче стоит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 28 сек 18473
Легенды легендами, а место, действительно, со странностями. Больше половины своей жизни я много времени провожу там, с десяти лет в драматическом кружке, с 18 — работая культмассовиком. За это время я сталкивался со множеством явлений, с претензией на мистику. От шорохов и звуков в темноте, до комнаты, где эхо почему-то отстает во времени. Есть во Дворце «Металлургов» и«собственный» призрак — Синяя Кепка. Но об этом я расскажу в следующий раз. Сегодня речь пойдет о моем коротеньком путешествии в катакомбы под дворцом — переплетение ходов, настоящий лабиринт, уходящий глубоко под землю.
Как-то раз местный звукооператор разговорился с драмкружковцами, поведал о дворцовских «чудесах». О том, что круг для смены декораций (подвижная часть пола на театральной сцене вращается, обеспечивая смену декораций за закрытым занавесом) иногда медленно вращается сам по себе, из-под него льется слабый свет, а на старом рояле в углу сцены невидимые пальцы порой выбивают однообразную, повторяющуюся мелодию.
— Да бросьте нас прикалывать! — ржал тогда я.
— В рояле по струнам мыши ходят, в помещении под сценой электричество есть, включи его, вот свет и будет вверх просачиваться.
Оппонент мой тогда не стал спорить, только усмехнулся, как знающий человек. Зато в спор вмешалась одна девчонка. Ее звали Наташа, а мы иногда обзывали «Натаха-полтергейст» за пристрастие ко всяким сериалам о сверхъестественном. Да и внешность у девочки была соответствующая. Русые волосы, длинные, висят, как водой облитые, а паче всего — глаза. Настолько светло-серые, что порой казалось, будто у нее вообще нет радужек — только черная точка зрачка. Наташа была дочкой завхоза и знала дворец лучше всех нас.
— Неправда, Алик! Я своими глазами видела, — возражала она.
— И никого в это время под сценой не было. Не веришь, что у нас тут творится, спроси у дяди Мити.
Дмитрий, местный сторож, был тем еще рассказчиком. Я не буду утверждать, что он врет, как не стану утверждать и обратного. Судить, что сыграло роль в этой истории: мистика или рационально объяснимое стечение обстоятельств и особенности человеческой психики, я предоставлю читателям.
— У катакомб под дворцом есть начало, — говорил сторож.
— Но конца у них нет! Я знаю, что под землю ведут четыре уровня. И есть еще. Но что дальше — не известно никому. Во время перестройки планы подземных переходов были потеряны, теперь ниже второго уровня никто не спускается. Уже на третьем нет электричества, на четвертом встречаются провалы в полу, стены поросли плесенью. Я как-то спьяну полез туда — до сих пор рад, что выбрался к утру, когда сменщик чуть дверь не выломал, пытаясь до меня достучаться. Больше никогда туда не полезу! Знаете, ребята, там встречаются черные дыры в стенах. Как будто бы стена обвалилась… Но на деле за ней — черт знает что! Бросаешь туда камень — и стука не слышно. Он будто растворяется там. И постоянно ощущаешь, что рядом кто-то есть. И, чем ниже, тем их больше! Они все идут за тобой, шепчутся за спиной. На перекрестках путают, голову кружат… Я, может, и не вышел бы тогда, да Дэнька помог…
Дэнькой был тот самый дворцовский призрак. В которого я тогда не верил. Как и прочим дедовым сказкам. Спор затянулся. И тут, обиженная моим скептицизмом, Наташа предложила взять и спуститься в катакомбы пониже! Она и ключи найдет, и фонарик прихватит. Ну, какой пацан после спора откажется от такой подначки? Да еще и от девчонки?
Мы пошли. Поначалу нас было много. Большая часть драмкружковцев.
Первый уровень катакомб был завален ненужными декорациями, хламом от последнего ремонта, старыми транспарантами. Было душно и пыльно. И стены сходились так узко, что буквально давили на слух — в ушах стояла та звенящая тишина, какая часто бывает в замкнутых помещениях.
На втором с освещением стало хуже. Хлам здесь встречался только в первых переходах и был такой древний, что сомнений не оставалось — его бросили сюда догнивать свой век. Лампочки встречались редко, в основном на перекрестках. Смотреть на их слабо мерцающие глазки было стрёмновато, и я заметил, что перебегая от пятна к пятну света, почти все ребята невольно ускоряют шаг. Однажды нам встретились лежащие поперек прохода доски. Ими закрыли провал в полу. Из дыры на нас дохнуло затхлостью… «Затхлостью склепа» как охарактеризовала Наташа.
Темнота сделала свое дело. Возле лестницы на третий уровень большинство ребят благоразумно отказались идти дальше. В чернильную темноту спустились трое — я, мой друг Айдар и Наташа.
На третьем уровне было по-настоящему темно. И тихо, настолько, что слышно, как сопит за спиной идущий в след товарищ. Тогда я понял, почему сторож Дмитрий рассказывал о шепоте в ушах. Попробуйте заткнуть оба уха и вслушайтесь хорошенько. Слух тотчас наполнится несуществующими голосами. Никто точно не скажет — ложные они, или кто-то чужой шепчет тебе прямо в сознание.
Как-то раз местный звукооператор разговорился с драмкружковцами, поведал о дворцовских «чудесах». О том, что круг для смены декораций (подвижная часть пола на театральной сцене вращается, обеспечивая смену декораций за закрытым занавесом) иногда медленно вращается сам по себе, из-под него льется слабый свет, а на старом рояле в углу сцены невидимые пальцы порой выбивают однообразную, повторяющуюся мелодию.
— Да бросьте нас прикалывать! — ржал тогда я.
— В рояле по струнам мыши ходят, в помещении под сценой электричество есть, включи его, вот свет и будет вверх просачиваться.
Оппонент мой тогда не стал спорить, только усмехнулся, как знающий человек. Зато в спор вмешалась одна девчонка. Ее звали Наташа, а мы иногда обзывали «Натаха-полтергейст» за пристрастие ко всяким сериалам о сверхъестественном. Да и внешность у девочки была соответствующая. Русые волосы, длинные, висят, как водой облитые, а паче всего — глаза. Настолько светло-серые, что порой казалось, будто у нее вообще нет радужек — только черная точка зрачка. Наташа была дочкой завхоза и знала дворец лучше всех нас.
— Неправда, Алик! Я своими глазами видела, — возражала она.
— И никого в это время под сценой не было. Не веришь, что у нас тут творится, спроси у дяди Мити.
Дмитрий, местный сторож, был тем еще рассказчиком. Я не буду утверждать, что он врет, как не стану утверждать и обратного. Судить, что сыграло роль в этой истории: мистика или рационально объяснимое стечение обстоятельств и особенности человеческой психики, я предоставлю читателям.
— У катакомб под дворцом есть начало, — говорил сторож.
— Но конца у них нет! Я знаю, что под землю ведут четыре уровня. И есть еще. Но что дальше — не известно никому. Во время перестройки планы подземных переходов были потеряны, теперь ниже второго уровня никто не спускается. Уже на третьем нет электричества, на четвертом встречаются провалы в полу, стены поросли плесенью. Я как-то спьяну полез туда — до сих пор рад, что выбрался к утру, когда сменщик чуть дверь не выломал, пытаясь до меня достучаться. Больше никогда туда не полезу! Знаете, ребята, там встречаются черные дыры в стенах. Как будто бы стена обвалилась… Но на деле за ней — черт знает что! Бросаешь туда камень — и стука не слышно. Он будто растворяется там. И постоянно ощущаешь, что рядом кто-то есть. И, чем ниже, тем их больше! Они все идут за тобой, шепчутся за спиной. На перекрестках путают, голову кружат… Я, может, и не вышел бы тогда, да Дэнька помог…
Дэнькой был тот самый дворцовский призрак. В которого я тогда не верил. Как и прочим дедовым сказкам. Спор затянулся. И тут, обиженная моим скептицизмом, Наташа предложила взять и спуститься в катакомбы пониже! Она и ключи найдет, и фонарик прихватит. Ну, какой пацан после спора откажется от такой подначки? Да еще и от девчонки?
Мы пошли. Поначалу нас было много. Большая часть драмкружковцев.
Первый уровень катакомб был завален ненужными декорациями, хламом от последнего ремонта, старыми транспарантами. Было душно и пыльно. И стены сходились так узко, что буквально давили на слух — в ушах стояла та звенящая тишина, какая часто бывает в замкнутых помещениях.
На втором с освещением стало хуже. Хлам здесь встречался только в первых переходах и был такой древний, что сомнений не оставалось — его бросили сюда догнивать свой век. Лампочки встречались редко, в основном на перекрестках. Смотреть на их слабо мерцающие глазки было стрёмновато, и я заметил, что перебегая от пятна к пятну света, почти все ребята невольно ускоряют шаг. Однажды нам встретились лежащие поперек прохода доски. Ими закрыли провал в полу. Из дыры на нас дохнуло затхлостью… «Затхлостью склепа» как охарактеризовала Наташа.
Темнота сделала свое дело. Возле лестницы на третий уровень большинство ребят благоразумно отказались идти дальше. В чернильную темноту спустились трое — я, мой друг Айдар и Наташа.
На третьем уровне было по-настоящему темно. И тихо, настолько, что слышно, как сопит за спиной идущий в след товарищ. Тогда я понял, почему сторож Дмитрий рассказывал о шепоте в ушах. Попробуйте заткнуть оба уха и вслушайтесь хорошенько. Слух тотчас наполнится несуществующими голосами. Никто точно не скажет — ложные они, или кто-то чужой шепчет тебе прямо в сознание.
Страница 1 из 2
