Катрин

Моя сестра много лет работала в психиатрической клинике медицинской сестрой. Работа была не из лёгких, но в нашем маленьком городке заработать было довольно трудно, она крутилась, как могла. Первое время пугалась всего, была очень осторожной. Потом привыкла и былого удивления от увиденного уже не было.

Совсем недавно она поведала мне об одном больном, которого привезли около полу года назад (в последние месяцы её работы в больнице). Выглядел он довольно неплохо: одежда скромная, но чистая, выглаженная, гладко выбритый подбородок, чистые и аккуратные ногти, приятный запах парфюма. Всё это не вязалось с тем, что привыкла Маша видеть обычно. Слишком уж ухоженным был этот мужчина. Оказалось, его звали Дмитрий Владимирович, ему было 40 «с хвостиком» и попал он сюда вовсе не по ошибке, а потому что действительно где-то«отличился». Маша не лезла в личные карточки больных, которых не вела. Дмитрий Владимирович достался другой медицинской сестре. Однако, сестра часто пересекалась с этим «джентльменом» в больничных коридорах. Дмитрий Владимирович оказался очень галантным и воспитанным мужчиной. Он познакомился с моей сестрой, рассказал немного о себе, что он когда-то работал в институте на неплохой должности, имел довольно много связей. Не шиковал, но и не бедствовал. Маша выслушала его и удивилась: Дмитрий казался ей вполне здоровым, адекватным мужчиной, к тому же очень приятным и общительным. Маша видимо, ему понравилась, потому как больше ни с кем он столько не общался и чаще всего был молчалив и незаметен. Он всегда радовался, когда видел мою сестру и обязательно находил минутку для какого-нибудь очередного рассказа из своей прошлой жизни. Маша всегда слушала его и с каждым разом всё больше её тревожила мысль о том, что возможно, он здесь по ошибке. К тому же, Дмитрий Владимирович никогда не говорил из-за чего он получил статус «психически больного» и почему в какой-то момент его жизнь пошла под откос. Маша ничего не спрашивала, боясь задеть его чувства.

Накануне своей кончины Дмитрий Владимирович сунул сестре в карман письмо. Это было в пятницу вечером. Он попросил не открывать его до утра субботы. Маша восприняла это как какую-то причуду Дмитрия и согласилась. Утром субботы Дмитрий Владимирович уже был мёртв. Он умер во сне. Остановка сердца. Никто не удивился этому, ведь в больнице такое бывает часто. Тревожило только то, что кажется с сердцем раньше у него всё было нормально и вдруг такое…

Маша была расстроена. Ей нравился этот человек, было приятно с ним пообщаться. Он был лучиком света в грустных тёмных коридорах старой «психушки» и сильно отличался от окружающих. За ним никто не приехал. Никто не поинтересовался его смертью.

В воскресенье Маша вспомнила о письме. Нужно было прочесть его. Возможно, в нём ответы на многие её вопросы. Для Дмитрий Владимировича это точно было очень важно, раз он почувствовав скорую кончину что-то оставил Маше… Это письмо я видела своими глазами…

«Я любил эту женщину так, как никого и никогда в своей жизни. Говорят, что» бабочки в животе«не могут жить вечно. Это не правда. Мои бабочки порхали внутри меня постоянно, не давая ни минуты покоя. Я не могу думать ни о ком, кроме неё, потому что она и есть моя жизнь. Может, поэтому я безумец? Я безумец потому, что люблю больше всего на свете мою Катрин. Я люблю в ней всё: глаза, волосы, походку, смех, её акцент. Можно перечислять бесконечно. Моя Катрин была немкой. Очень образованной, умной. Она потрясающе говорила на русском, оставляя крохотный акцент, который придавал речи особую изюминку…»

Моя дорогая умерла. Тяжёлая болезнь отняла её у меня. Я мечтал жениться. А Катрин покинула этот мир. Ничего не могло быть страшнее и ужаснее этого. Моя жизнь превратилась в ад, всё погрузилось во тьму, я плавал в море слёз. Может, поэтому я безумен? Потому что был слишком опечален и ничего вокруг не видел и не слышал. Я хотел умереть. Уйти вслед за ней. Но она пришла во сне и сказала, что я должен освободить её. Я так и сделал.