А среди вас не было работников КГБ? Синюкаев: А откуда мы знаем? Роль КГБ в деле дятловцев не то, чтобы преувеличена — она главенствующая и незаметная…
91 мин, 9 сек 7279
«Да, кстати, у вас должно быть официальное место работы, — продолжал мой новый шеф. — Какое именно, не имеет значения, но оно должно быть постоянным. И если кто-нибудь из ваших знакомых поинтересуется, где вы работаете, вы не мешкая должны ответить. Вы должны знать фамилию начальника, его зама, сотрудников, чтобы не путаться, если вас начнут о вашей работе расспрашивать. Лучше всего» устроиться«в горком партии или комсомола. В этих организациях нам легче будет обеспечить вам конспирацию».
Но, пожалуй, больше всего меня удивило то, что Новицкий сказал в заключение. Он сказал, что в нашем служебном лексиконе не должно существовать слова «письмо» или«письма». «Забудьте это слово. Мы работаем не с письмами, а с документами Все, что мы читаем, просматриваем, посылаем на оперативную проверку, — все это документы, с которыми работает наша организация». Кстати, никогда позже я не слышал из уст сотрудников ПК слово «письмо», они просто не употребляли его, словно боялись, что само слово может бросить тень на их особого рода тайную деятельность, а потому всегда говорили «документы», и это правило здесь соблюдалось довольно строго.
Выше я уже, кажется, писал, что помещение ПК находилось в здании Почтамта на станции Чита-11. Как узнал я позже, тайная проверка писем почти всегда осуществлялась либо в помещениях почтамтов, либо рядом с ними, при этом чаще всего возле вокзалов. Это создавало неоспоримые удобства. Вся корреспонденция, прибывавшая в опломбирован?ных вагонах на вокзалы и станции, поступает обычно на привокзальную почту. Здесь на конвертах и открытках гасятся марки, и именно отсюда письма идут на тайную проверку.
С другой стороны, через вокзальный почтамт проходит вся корреспонденция, направ?ляемая в другие места. Опять же перед отправкой ее без труда можно подвергнуть перлюс?трации. j
Но вот что примечательно — работники почтамтов, кроме территориального сосед?ства, никакого отношения к тайной цензуре не имеют. Более того, они часто вообще не знают, что делается у них за спиной.
В Чите, например, почтовые работники имели свой главный вход со стороны приво?кзального перрона. Сюда каждое утро группами и в одиночку совершенно открыто шли люди на свою работу. Вход в ПК был совершенно с другой стороны, и на перрон мы вообще не попадали. Это создавало впечатление, что люди, входящие в здание почтамт со стороны, никакого отношения к нему не имеют. А чтобы создать иллюзию, что они входят вообще не в служебное помещение, а в жилой дом, у входа в ПК была пристройка, площадью 2*2 м. Пристройка имела дверь, которая никогда не запиралась на замок. Внутри было темно, что создавало впечатление заброшенности помещения. Но каждый из нас, сотрудников ПК, знал, что на одной из внутренних стен пристройки оборудован сигнальный звонок. Был тут и свой код — необходимо было дать два очень коротких звонка, и лишь после второго вахтер открывал вам дверь, ведущую в помещение ПК.
Как же передавались письма с почтамта в наш отдел? А делалось это вот как: из почтовых вагонов корреспонденция в специальных мешках доставлялась в главное поме?щение почтамта, где перед сортировкой почты гасились марки. У входа в это помещение висело объявление: «Посторонним вход строго воспрещен». Непосвященные обычно не понимали, чем был вызван этот строгий запрет, ведь здесь всего-навсего гасили марки и сортировали письма. Между тем, оно было отделено от остальной части почтамта дверью с железной решеткой. Дверь была постоянно закрыта наглухо. Но в том-то и дело, что именно отсюда, где осуществлялись самые невинные почтовые операции, и поступали письма в ПК для их тайной проверки. Все они обычно высыпались в специальные деревянные ящики размером 80*40 см. На столах, прикрепленных к стенам, гасились марки. Так вот, под одним из этих столов была прорублена стена и оборудован люк размером 90*90 см. Люк был сделан с таким расчетом, что можно было поставить в высоту один на другой два ящика. Обычно он был закрыт двумя раздвижными фанерными дверями. В определенное время двери люка раздвигались, и очередные два ящика с письмами направлялись в помещение, которое не имело никакого отношения ни к почте,|ни к почтовым работникам.
Этот процесс передачи почты на перлюстрацию происходил совершенно секретно, я уже говорил, что большинство работников читинского привокзального почтамта вообще не знало о нашем существовании. Стена, в который был оборудован люк, обычно была заставлена пустыми ящиками, так что никаких подозрений не возникало. Правда, несколь?ко сотрудников почты знало о существовании цензорского люка, но надо отдать им должное, они никогда не проявляли любопытства. Они вели себя так, словно его и не существовало, молча заполняли ящики и так же молча передавали их в соседнее помещение.
Обычно у этих работников органы брали подписку о неразглашении, и к тому же время от времени они получали специальные премии, которые были своего рода платой за молчание.
Но, пожалуй, больше всего меня удивило то, что Новицкий сказал в заключение. Он сказал, что в нашем служебном лексиконе не должно существовать слова «письмо» или«письма». «Забудьте это слово. Мы работаем не с письмами, а с документами Все, что мы читаем, просматриваем, посылаем на оперативную проверку, — все это документы, с которыми работает наша организация». Кстати, никогда позже я не слышал из уст сотрудников ПК слово «письмо», они просто не употребляли его, словно боялись, что само слово может бросить тень на их особого рода тайную деятельность, а потому всегда говорили «документы», и это правило здесь соблюдалось довольно строго.
Выше я уже, кажется, писал, что помещение ПК находилось в здании Почтамта на станции Чита-11. Как узнал я позже, тайная проверка писем почти всегда осуществлялась либо в помещениях почтамтов, либо рядом с ними, при этом чаще всего возле вокзалов. Это создавало неоспоримые удобства. Вся корреспонденция, прибывавшая в опломбирован?ных вагонах на вокзалы и станции, поступает обычно на привокзальную почту. Здесь на конвертах и открытках гасятся марки, и именно отсюда письма идут на тайную проверку.
С другой стороны, через вокзальный почтамт проходит вся корреспонденция, направ?ляемая в другие места. Опять же перед отправкой ее без труда можно подвергнуть перлюс?трации. j
Но вот что примечательно — работники почтамтов, кроме территориального сосед?ства, никакого отношения к тайной цензуре не имеют. Более того, они часто вообще не знают, что делается у них за спиной.
В Чите, например, почтовые работники имели свой главный вход со стороны приво?кзального перрона. Сюда каждое утро группами и в одиночку совершенно открыто шли люди на свою работу. Вход в ПК был совершенно с другой стороны, и на перрон мы вообще не попадали. Это создавало впечатление, что люди, входящие в здание почтамт со стороны, никакого отношения к нему не имеют. А чтобы создать иллюзию, что они входят вообще не в служебное помещение, а в жилой дом, у входа в ПК была пристройка, площадью 2*2 м. Пристройка имела дверь, которая никогда не запиралась на замок. Внутри было темно, что создавало впечатление заброшенности помещения. Но каждый из нас, сотрудников ПК, знал, что на одной из внутренних стен пристройки оборудован сигнальный звонок. Был тут и свой код — необходимо было дать два очень коротких звонка, и лишь после второго вахтер открывал вам дверь, ведущую в помещение ПК.
Как же передавались письма с почтамта в наш отдел? А делалось это вот как: из почтовых вагонов корреспонденция в специальных мешках доставлялась в главное поме?щение почтамта, где перед сортировкой почты гасились марки. У входа в это помещение висело объявление: «Посторонним вход строго воспрещен». Непосвященные обычно не понимали, чем был вызван этот строгий запрет, ведь здесь всего-навсего гасили марки и сортировали письма. Между тем, оно было отделено от остальной части почтамта дверью с железной решеткой. Дверь была постоянно закрыта наглухо. Но в том-то и дело, что именно отсюда, где осуществлялись самые невинные почтовые операции, и поступали письма в ПК для их тайной проверки. Все они обычно высыпались в специальные деревянные ящики размером 80*40 см. На столах, прикрепленных к стенам, гасились марки. Так вот, под одним из этих столов была прорублена стена и оборудован люк размером 90*90 см. Люк был сделан с таким расчетом, что можно было поставить в высоту один на другой два ящика. Обычно он был закрыт двумя раздвижными фанерными дверями. В определенное время двери люка раздвигались, и очередные два ящика с письмами направлялись в помещение, которое не имело никакого отношения ни к почте,|ни к почтовым работникам.
Этот процесс передачи почты на перлюстрацию происходил совершенно секретно, я уже говорил, что большинство работников читинского привокзального почтамта вообще не знало о нашем существовании. Стена, в который был оборудован люк, обычно была заставлена пустыми ящиками, так что никаких подозрений не возникало. Правда, несколь?ко сотрудников почты знало о существовании цензорского люка, но надо отдать им должное, они никогда не проявляли любопытства. Они вели себя так, словно его и не существовало, молча заполняли ящики и так же молча передавали их в соседнее помещение.
Обычно у этих работников органы брали подписку о неразглашении, и к тому же время от времени они получали специальные премии, которые были своего рода платой за молчание.
Страница 30 из 33
