Кирпичики счастья

Холмс отодрал котёнка от халата и без всяких церемоний заглянул ему под хвост.

— Кот, — ответил он.

— Полосатые коты своенравны, — заметила наша без преувеличения обожаемая хозяйка, когда вышла к нам и вручила мне опорожнённую до половины бутылку молока и блюдце. — Молоко немного подогрейте. — И удалилась к себе.

Маленькое существо, кажется, сообразило, что речь идёт о еде, и запищало ещё громче.

— Сейчас, сейчас, потерпи немного, — словно к человеческому ребенку, обратился к нему Холмс, и котёнок притих, будто понял.

Мы поднялись к себе. Я с трудом сдерживал смех. Холмс в обнимку с котёнком выглядел таким милым, и это настолько не вязалось даже с моим представлением о нём, что я то и дело покашливал, чтобы не прыснуть.

— Боже мой, Уотсон, да рассмейтесь уже или я сам найду в вашем саквояже микстуру от кашля, — с притворной суровостью сказал Холмс.

— Спасибо, — просипел я, успевая поставить на столик молоко и блюдце. Повалившись в кресло, я расхохотался. Мой друг лишь усмехался, глядя на меня.

— Посмотри на него, Полосаус, — обратился он к котёнку, поглаживая тонкими пальцами его загривок. — И что смешного? Не понимаю.

Котёнок требовательно поскрёб коготками его руку — он видел и чуял молоко и тонкости моих душевных переживаний были для него сейчас не столь интересны. Шерлок признал его логику, передал зверя мне, чтобы немного подогреть молоко на спиртовке, и наконец наполнил блюдце. Потом осторожно взял котёнка. Полосатый малыш сперва потёрся головой о его запястье и лишь после этого перебрался на стол и принялся за еду. На глазах его бока раздувались от выпитого.

— Сколько ему примерно? — спросил я.

— Месяца три, — предположил мой друг.

— А вы его уже окрестили, — заметил я. — Не стоит. Вдруг найдётся хозяин?

— Разумеется, мы проверим, — сказал Холмс рассеянно. — Но я почему-то уверен, что Полосаус останется с нами.

— Вы представляете, каких жертв он от вас потребует? — хмыкнул я. — Например, вам придётся убирать все газеты, иначе этот юный господин превратит их в лапшу.

Котёнок наелся и замурлыкал так громко, что я невольно удивился, где такой звук помешается в крохотном тельце.

— Думаю, мы сумеем поделить с ним печатное слово, — все так же рассеянно уверил меня Холмс, словно невзначай почёсывая котёнка за ухом.

— Посмотрим. Идёмте досыпать, только вот Полосауса надо устроить.

— А…

— Ни за что! Только не постель!

Оба они — котёнок и Холмс уставились на меня, и я затрудняюсь определить, чей взгляд был более жалобным.

— Нет, — отчеканил я, хотя губы мои подрагивали.

— Но в спальню-то можно? — возмутился Холмс. — Там теплее.

— В спальню можно.

Чёрт, эти двое что-то очень быстро нашли общий язык. Клянусь, они даже посмотрели друг на друга при этих моих словах.

Полосаус был устроен в коробке из-под обуви, куда положили вату, завёрнутую в кусок ткани. Коробку поставили неподалёку от камина. Мне пришлось уступить Шерлоку место с краю кровати, а то ему не было видно, что делает кот.

Наконец, оба они угомонились — что один, что второй, и я заснул. Не знаю, сколько прошло времени, когда сквозь сон я услышал всё то же равномерное мурчание, причём совсем рядом, можно сказать, под ухом.

— Ммм! — замычал я и стал шарить рукой.

Тут по руке прошлись маленькие лапки, и котёнок забрался мне прямо на грудь.

Он улёгся, и опять замурлыкал, даже стал сучить лапками.

— Ну, ты и нахал, — я опустил ладонь ему на спинку.

Холмс молчал, дышал ровно и честно делал вид, что спит.

Мы, конечно, послали на следующее утро горничную по соседям, но никто котёнка не терял. В газетах тоже не было объявлений. Так что Полосаус остался у нас. Он был, что называется, бастард. Средней пушистости, украшенный чёткими чёрными полосками, а шкурка его являла собой чудесное сочетание серого и белого цветов. Кто-то из его родителей был явно голубых кровей, а кто-то — пролетарием. Миссис Хадсон оказалась права, и кот вырос своенравным, но без нахальства. Он был умён, в меру независим, но нас с Холмсом любил. Напрасно говорят, что кошки не способны привязываться к хозяевам, а только к дому. Это неправда.

Полосаус, или Мистер Полосаус, как его иногда величали, видимо, решил, когда подрос, что его задача — воспитывать хозяев, заставлять их вовремя ложиться спать, вовремя обедать, не разбрасывать по комнате что попало. Да, Холмсу пришлось прятать газеты, но вот к бумагам с записями кот питал уважение, хотя у него и была привычка спать на моих рукописях. Разумеется, все химикалии теперь были заперты в шкаф, а когда Холмс проводил опыты, то Полосауса отправляли вниз, на кухню.

Было забавно наблюдать за предпочтениями кота. Он, например, не любил Лестрейда и всегда убегал из гостиной, лишь только инспектор оказывался у нас на крыльце. Зато он очень любил Стэнли Хопкинса и всё время норовил забраться к нему на колени. Майкрофт был очень озадачен, когда узнал, что у нас появился кот, тем более с такой кличкой. Он даже навестил нас, оценивающе оглядел подросшего к тому времени котёнка и вынес вердикт: «Да, это настоящий Полосаус».