Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Если бы меня спросили о тех кирпичиках, из которых строилось моё счастье, я бы подумал о каких-то вполне реальных вещах…
73 мин, 14 сек 4882
Разумеется, как всякий кот, наш тоже гулял, но гулял с умом: в драках не участвовал, кошечек обхаживал сплошь из приличных семей, домой возвращался вовремя. Словом, золото, а не кот. Когда же его хозяева «шалили» по ночам, он уходил на коврик у камина и лежал молча, зато потом мурлыкал громко и одобрительно.
Мы порой спорили с Холмсом, кого Полосаус любит больше. Да, он чаще запрыгивал ко мне на колени по собственному почину, хотя в половине случаев я этого не хотел — получалось, что кот делает мне это наперекор. Ему явно нравилось, когда я в конце концов смягчался. Холмс обычно Полосауса звал, и тот хозяину не отказывал. Когда мой друг болел в начале 1897 года, кот при всяком удобном случае лез к нему на руки, устраивался рядом на диване или на кровати, норовил спать на подушке, приваливаясь к голове. Разумеется, мы не взяли Полосауса в Корнуолл, и когда вернулись, кот вышел нам навстречу, презрительно посмотрел и ушёл к миссис Хадсон. Нам пришлось долго умасливать его, прежде чем он сменил гнев на милость. Бедный наш мальчик, он так похудел за три недели. Так что его ждали обильные подношения в виде печёнки, свежего фарша и сыра. Кот сообразил, что наши отлучки могут принести и определённую пользу, а мы с Холмсом редко, расследуя очередное дело, отсутствовали больше пяти дней. Так что он всегда ждал, что, вернувшись, хозяева не останутся глухи к его душевным мукам. И мы ублажали нашего кота, а после в доме воцарялся мир.
Конечно, Полосаус исполнял и свои прямые обязанности, то есть ловил мышей, но не ел их, а аккуратно складывал на полу кухни, чтобы кухарка могла оценить его старания. Она была женщиной стойкой, мышей боялась только в живом виде, потому «лапочку» всегда вознаграждали за работу вкусным.
Кот наш был дамским угодником, обхаживал не только миссис Хадсон, но и прислугу, справедливо полагая, что женщины — существа полезные и, если потереться о подол, помурлыкать, посмотреть умильно в глаза, то из них можно вить верёвки. Точно так же он вёл себя с клиентками Холмса, этим принося и практическую пользу, успокаивая нервы встревоженных дам.
Увы, кот наш прожил всего лишь шесть лет. Погуляв по весне в очередной раз, он вернулся домой, а через два дня слёг. Его рвало, мучили боли в желудке, он не мог пить, потом начались судороги, и я, видя, что Холмс не в силах больше наблюдать страдания нашего любимца, сделал Полосаусу укол. Похоронили мы беднягу под платаном.
Через полгода миссис Хадсон как бы невзначай заговорила при нас о том, что соседка предлагала ей выбрать котёнка. Но, увидев взгляд Холмса, даже не закончила фразу.
Мы порой спорили с Холмсом, кого Полосаус любит больше. Да, он чаще запрыгивал ко мне на колени по собственному почину, хотя в половине случаев я этого не хотел — получалось, что кот делает мне это наперекор. Ему явно нравилось, когда я в конце концов смягчался. Холмс обычно Полосауса звал, и тот хозяину не отказывал. Когда мой друг болел в начале 1897 года, кот при всяком удобном случае лез к нему на руки, устраивался рядом на диване или на кровати, норовил спать на подушке, приваливаясь к голове. Разумеется, мы не взяли Полосауса в Корнуолл, и когда вернулись, кот вышел нам навстречу, презрительно посмотрел и ушёл к миссис Хадсон. Нам пришлось долго умасливать его, прежде чем он сменил гнев на милость. Бедный наш мальчик, он так похудел за три недели. Так что его ждали обильные подношения в виде печёнки, свежего фарша и сыра. Кот сообразил, что наши отлучки могут принести и определённую пользу, а мы с Холмсом редко, расследуя очередное дело, отсутствовали больше пяти дней. Так что он всегда ждал, что, вернувшись, хозяева не останутся глухи к его душевным мукам. И мы ублажали нашего кота, а после в доме воцарялся мир.
Конечно, Полосаус исполнял и свои прямые обязанности, то есть ловил мышей, но не ел их, а аккуратно складывал на полу кухни, чтобы кухарка могла оценить его старания. Она была женщиной стойкой, мышей боялась только в живом виде, потому «лапочку» всегда вознаграждали за работу вкусным.
Кот наш был дамским угодником, обхаживал не только миссис Хадсон, но и прислугу, справедливо полагая, что женщины — существа полезные и, если потереться о подол, помурлыкать, посмотреть умильно в глаза, то из них можно вить верёвки. Точно так же он вёл себя с клиентками Холмса, этим принося и практическую пользу, успокаивая нервы встревоженных дам.
Увы, кот наш прожил всего лишь шесть лет. Погуляв по весне в очередной раз, он вернулся домой, а через два дня слёг. Его рвало, мучили боли в желудке, он не мог пить, потом начались судороги, и я, видя, что Холмс не в силах больше наблюдать страдания нашего любимца, сделал Полосаусу укол. Похоронили мы беднягу под платаном.
Через полгода миссис Хадсон как бы невзначай заговорила при нас о том, что соседка предлагала ей выбрать котёнка. Но, увидев взгляд Холмса, даже не закончила фразу.
Страница 20 из 20
