Фандом: Сверхъестественное. Эта охота для Винчестеров могла бы стать вполне обычной, такой же, как и любая другая, если бы не вмешалось одно «но». Значительное такое «но».
27 мин, 53 сек 16675
Он опустил котенка на свою кровать — тот, шатаясь, как елка во время метели, пытался устоять, пьяными глазами смотря на брата.
Оставшийся вечер Сэм убирал за Дином блевотину, а тот, страдальчески голося, как подстрелянный заяц, лежал на коленях брата. Сэм, приговаривая «Так тебе и надо, пьянчужка», успокаивающе гладил брата по голове, которая, как он подозревал, сейчас у него просто раскалывалась.
Да, Дин просто тупой кот! Пиво, которое Сэм купил, было совершенно «безобидным» для человека, но, как выяснилось, чересчур крепким для котенка, который выглотал чуть ли не половину бутылки.
— Вот придурок, — бормотал Сэм, легонько гладя задремавшего брата. — Неужели тебе настолько противно молоко? Или тебе было прям невтерпеж глотнуть пивка? А если бы ты отравился к чертям собачьим? Чем бы я тебя лечил?
Еще с полчаса посидев и убедившись, что брат действительно заснул, Сэм оставил его в кресле — мало ли, опять блевать начнет, а кровати-то жальче — отправился спать, надеясь, что завтра его кошмар закончится.
Но и завтра это сумасшествие продолжилось. Дин весь день мучился похмельем, что, само по себе, было комичной ситуацией для Сэма и ужаснейшей для Дина. Блевать он перестал, зато простоять и две минуты не мог — все время падал: видимо, жуткая слабость разъедала его. Также у него косили глаза, обвисли усы, и стали по какой-то причине облезать уши. Дин внезапно превратился в кота-пенсионера.
После нескольких подколок «Ути-пути, братишка, давай еще обнимемся», от которых Дин, прижимая уши к макушке, возмущенно фырчал, махал на него своей растопыренной пятерней и отворачивался, Сэм больше не иронизировал над братом, но и жалеть не собирался — сам виноват, раз не сдержался.
Он продолжал поиски, но ничего так и не нашел.
На следующий день, вернувшись в номер из магазина, он с ужасом обнаружил, что брат исчез. Перебрав в голове кучу версий, одна хуже другой, Сэм выскочил в коридор.
— Кис-кис-кис! Дин! — звал он, вламываясь в чужие номера и не обращая внимания на гневные выкрики. — Вы тут моего бра… котенка не видели? Рыжий такой, пушистый, с зелеными глазами!
Те, кто не посылал Сэма далеко и надолго, качали головой, сочувственно глядя на парня, который так искренне заботится о своем любимце, — панику в глазах Сэма нельзя было счесть притворством.
Когда Сэм уже вконец отчаялся, он услышал, как какая-то женщина с кем-то ворчкочет. Сначала он не придал этому значения, думая, что это какая-нибудь молодая мамочка с ребенком, но до него ясно донеслось: «Какие у тебя мягкие лапки, прелесть! А хвостик какой пушистый!», понял, что тут вряд ли идет речь о ребенке, — только если уж мутации совсем зашкаливают, и родилась неведома зверушка.
Ворвавшись в чужой номер, Сэм уставился на такую картинку: пышногрудая брюнетка сидела на кровати и крепко прижимала к себе рыжий комок шерсти, который оказался Дином, и с промежутками интервалом в десять секунд чмокала его в лохматую макушку. Морда Дина выражала крайнюю степень обалделости.
— Ах ты, бабник! — заорал Сэм с порога; и Дин, и брюнетка вздрогнули и уставились на него с одинаковым страхом в глазах. — Я тут ищу его, весь мотель перерыл, думал, что его сожрал кто-нибудь, а этот ловелас клеит тут брюнеток!
Младший Винчестер, не заботясь ни о чьих чувствах, подошел к девушке, вырвал из ее рук мяукнувшего брата и, развернувшись, направился обратно. Перед тем как выйти, он оглянулся: на лице брюнетки был написан такой шок, что Сэм, если бы не был в таком взвинченном состоянии, посмеялся — видать, она подумала, что здоровина-парень совсем уже двинутый, если ревнует своего котенка и обзывает бабником.
Захлопнув с грохотом дверь своего номера, Сэм скинул возмутившегося брата на кресло.
Несколько невыносимо долгих секунд стояла тишина, но тихое вопросительное «Мяу?» Дина взорвало напускное спокойствие Сэма, и он, прошипев«Козел!», выкочил из номера. Рыжий котенок недоуменно хлопал глазами. Вообще-то он тут не виноват! Уборщица, которая зашла сменить постельное белье, уходя, не закрыла до конца дверь, и Дин, желая встретить брата, решил выйти из номера и подождать его возле двери, мол, пусть знает, что его дома любят и ждут. А тут какая-то двинутая дамочка подскочила, схватила его и утащила к себе, принявшись разводить «сюси-пуси». Но не сказать, что ему это слишком не понравилось…
Сэм вернулся через полчаса, вроде бы уже успокившийся. По крайней мере, он не изъявлял желания размазать своего кота по стене. Он просто сел за книги, не реагируя на потуги брата поговорить. Вечером, молча налив ему молока и отломив кусок гамбургера, он вновь вернулся к чтению.
Дин вздохнул и, положив морду на лапы, закрыл глаза. Жизнь в кошачьем облике стала казаться ему слишком скучной…
Оставшийся вечер Сэм убирал за Дином блевотину, а тот, страдальчески голося, как подстрелянный заяц, лежал на коленях брата. Сэм, приговаривая «Так тебе и надо, пьянчужка», успокаивающе гладил брата по голове, которая, как он подозревал, сейчас у него просто раскалывалась.
Да, Дин просто тупой кот! Пиво, которое Сэм купил, было совершенно «безобидным» для человека, но, как выяснилось, чересчур крепким для котенка, который выглотал чуть ли не половину бутылки.
— Вот придурок, — бормотал Сэм, легонько гладя задремавшего брата. — Неужели тебе настолько противно молоко? Или тебе было прям невтерпеж глотнуть пивка? А если бы ты отравился к чертям собачьим? Чем бы я тебя лечил?
Еще с полчаса посидев и убедившись, что брат действительно заснул, Сэм оставил его в кресле — мало ли, опять блевать начнет, а кровати-то жальче — отправился спать, надеясь, что завтра его кошмар закончится.
Но и завтра это сумасшествие продолжилось. Дин весь день мучился похмельем, что, само по себе, было комичной ситуацией для Сэма и ужаснейшей для Дина. Блевать он перестал, зато простоять и две минуты не мог — все время падал: видимо, жуткая слабость разъедала его. Также у него косили глаза, обвисли усы, и стали по какой-то причине облезать уши. Дин внезапно превратился в кота-пенсионера.
После нескольких подколок «Ути-пути, братишка, давай еще обнимемся», от которых Дин, прижимая уши к макушке, возмущенно фырчал, махал на него своей растопыренной пятерней и отворачивался, Сэм больше не иронизировал над братом, но и жалеть не собирался — сам виноват, раз не сдержался.
Он продолжал поиски, но ничего так и не нашел.
На следующий день, вернувшись в номер из магазина, он с ужасом обнаружил, что брат исчез. Перебрав в голове кучу версий, одна хуже другой, Сэм выскочил в коридор.
— Кис-кис-кис! Дин! — звал он, вламываясь в чужие номера и не обращая внимания на гневные выкрики. — Вы тут моего бра… котенка не видели? Рыжий такой, пушистый, с зелеными глазами!
Те, кто не посылал Сэма далеко и надолго, качали головой, сочувственно глядя на парня, который так искренне заботится о своем любимце, — панику в глазах Сэма нельзя было счесть притворством.
Когда Сэм уже вконец отчаялся, он услышал, как какая-то женщина с кем-то ворчкочет. Сначала он не придал этому значения, думая, что это какая-нибудь молодая мамочка с ребенком, но до него ясно донеслось: «Какие у тебя мягкие лапки, прелесть! А хвостик какой пушистый!», понял, что тут вряд ли идет речь о ребенке, — только если уж мутации совсем зашкаливают, и родилась неведома зверушка.
Ворвавшись в чужой номер, Сэм уставился на такую картинку: пышногрудая брюнетка сидела на кровати и крепко прижимала к себе рыжий комок шерсти, который оказался Дином, и с промежутками интервалом в десять секунд чмокала его в лохматую макушку. Морда Дина выражала крайнюю степень обалделости.
— Ах ты, бабник! — заорал Сэм с порога; и Дин, и брюнетка вздрогнули и уставились на него с одинаковым страхом в глазах. — Я тут ищу его, весь мотель перерыл, думал, что его сожрал кто-нибудь, а этот ловелас клеит тут брюнеток!
Младший Винчестер, не заботясь ни о чьих чувствах, подошел к девушке, вырвал из ее рук мяукнувшего брата и, развернувшись, направился обратно. Перед тем как выйти, он оглянулся: на лице брюнетки был написан такой шок, что Сэм, если бы не был в таком взвинченном состоянии, посмеялся — видать, она подумала, что здоровина-парень совсем уже двинутый, если ревнует своего котенка и обзывает бабником.
Захлопнув с грохотом дверь своего номера, Сэм скинул возмутившегося брата на кресло.
Несколько невыносимо долгих секунд стояла тишина, но тихое вопросительное «Мяу?» Дина взорвало напускное спокойствие Сэма, и он, прошипев«Козел!», выкочил из номера. Рыжий котенок недоуменно хлопал глазами. Вообще-то он тут не виноват! Уборщица, которая зашла сменить постельное белье, уходя, не закрыла до конца дверь, и Дин, желая встретить брата, решил выйти из номера и подождать его возле двери, мол, пусть знает, что его дома любят и ждут. А тут какая-то двинутая дамочка подскочила, схватила его и утащила к себе, принявшись разводить «сюси-пуси». Но не сказать, что ему это слишком не понравилось…
Сэм вернулся через полчаса, вроде бы уже успокившийся. По крайней мере, он не изъявлял желания размазать своего кота по стене. Он просто сел за книги, не реагируя на потуги брата поговорить. Вечером, молча налив ему молока и отломив кусок гамбургера, он вновь вернулся к чтению.
Дин вздохнул и, положив морду на лапы, закрыл глаза. Жизнь в кошачьем облике стала казаться ему слишком скучной…
Страница 6 из 8
