Канадский город Ванкувер, центр провинции Британская Колумбия, получил специфическую мрачную известность в 1981 г., когда здесь был разоблачён педофил и убийца Клиффорд Олсон. И надо же было такому случиться, что по прошествии двух десятилетий этот город снова оказался в центре внимания мировых средств массовой информации, причём в силу весьма схожих драматичных обстоятельств. Правда, на этот раз масштаб криминального явления, с которым столкнулись городские власти и службы защиты правопорядка, оказался несравнимо значительнее, а детали раскрытых преступлений — много ужаснее. Хотя, казалось бы, куда уж более?
184 мин, 16 сек 14855
Основными свидетелями обвинения, в количестве 98 человек, допрошенными в ходе многомесячного судебного марафона, явились оперативные сотрудники RCMP и полиции, а также криминалисты. Из упомянутых 98 свидетелей 20 в той или иной степени упомянули об останках безымянной жертвы, чей распиленный череп был найден в 1995 г. на 65 км. шоссе №7. Судье приходилось останавливать этих свидетелей, вымарывать из протоколов заседаний фрагменты их показаний, связанных с неизвестной женщиной, и просить присяжных не принимать услышанное к сведению.
Как вёл себя обвиняемый? Пиктон выбрал оптимальную стратегию: в самом начале слушаний он заявил, что не признаёт себя виновным, после чего воспользовался правом не давать показаний. Всю заботу о его защите принял на себя адвокат Питер Ритчи. Такая линия поведения лишала обвинителя возможности подловить Пиктона на лжесвидетельстве…
Весьма любопытным моментом данного судебного процесса следует считать невызов обвинением в суд двух весьма важных свидетелей, призванных подтвердить официальную версию событий. Речь идёт, во-первых, о Скотте Чаббе, упоминавшемся в этом очерке осведомителе RCMP, давшем в своё время показания, подтолкнувшие «Целевую Группу» к активизации разработки Роберта Пиктона. А во-вторых, о некоем Эндрю Беллвуде, который утверждал, будто слышал рассказ обвиняемого о совершённом убийстве проститутки, приглашённой на свиноферму. Показания Чабба и Беллвуда были представлены суду в форме видеозаписей. Сами же свидетели избежали перекрёстного допроса. Это обстоятельство вызвало крайнее негодование Питера Ритчи, который обратился к присяжным с просьбой полностью проигнорировать данные свидетельства ввиду их явной недостоверности. Вполне возможно, что обвинение действительно опасалось в силу каких-то веских причин приглашать свидетелей в суд и предпочло удалить обоих на время процесса из Ванкувера. Что это были за причины, остаётся только догадываться; трудно отделаться от мысли, что обвинение банально боялось их компрометации в глазах присяжных заседателей искусным адвокатом.
Другим интересным моментом этого суда явилось прослушивание аудиозаписей разговоров Пиктона с сокамерником. Этакое попурри, составленное из нескольких разновременных бесед, призвано было продемонстрировать присяжным цинизм обвиняемого и его пренебрежительное отношение к женщинам. В одном из разговоров Роберт Пиктон заявил, что хотел убить 50 женщин, но не успел осуществить задуманное. Всего же от его руки погибло, якобы, 49 проституток. С той поры это число жертв Пиктона упоминается в самых разных источниках, как доказанное и признаваемое всеми по умолчанию. Между тем, следует помнить о его весьма сомнительном происхождении — оно было произнесено в разговоре, затеянном внутрикамерным осведомителем «Конной Полиции», с провокационной целью. Указанная величина не подтверждается ни уликами, ни косвенными соображениями. Верить всему тому, что говорят между собою тюремные сидельцы, нельзя, история сыска сталкивалась с прямо-таки невероятными по наглости и цинизму самооговорами заключённых.
Нельзя не признать, что Питер Ритчи оказался настоящим героем процесса, лишний раз продемонстрировав, что хорошему адвокату даже в безнадёжной ситуации по силам многое.
Может показаться невероятным, но Ритчи удалось нейтрализовать такую опасную для его подзащитного улику, как залитый кровью матрац, найденный ещё в феврале 2002 г. На первом допросе после повторного ареста именно заключение экспертизы об обнаружении на обивке матраца крови Моны Уилсон произвело на Пиктона особенно сильное впечатление. Тогда он признался в убийствах Уилсон и Абоствэй не в последнюю очередь потому, что считал себя «припёртым к стене» этим заключением криминалистов. В суде же эта улика, как говорится,«не выстрелила». И всё благодаря адвокату, который вполне резонно заметил, что мелкие брызги крови, принадлежащие Моне Уилсон, могут иметь вовсе некриминальное происхождение — они могли появиться из-за слишком быстрого снятия жгута после внутривенной инъекции. Эффект этот хорошо известен врачам, кровь под воздействием венозного давления действительно может брызнуть на окружающие предметы при небрежном осуществлении укола в вену. Мона Уилсон была героиновой наркоманкой, вводила «дурь» внутривенно, так что удивительного в том, что её кровь брызнула на матрац, на котором она лежала? А то, что этот матрац позднее испачкали свиной кровью — так это банальное совпадение, нелепая случайность, отнюдь не уличающая Роберта Пиктона в убийстве, расчленении женщины и попытке сокрытия содеянного.
Обвинение не смогло парировать рассуждения защитника, текст экспертного заключения не содержал данных, способных опровергнуть умопостроения Питера Ритчи. И одна из самых серьёзных, зримых улик, сделалась в одночасье ничтожной, ничего не доказывающей и бесполезной.
Как вёл себя обвиняемый? Пиктон выбрал оптимальную стратегию: в самом начале слушаний он заявил, что не признаёт себя виновным, после чего воспользовался правом не давать показаний. Всю заботу о его защите принял на себя адвокат Питер Ритчи. Такая линия поведения лишала обвинителя возможности подловить Пиктона на лжесвидетельстве…
Весьма любопытным моментом данного судебного процесса следует считать невызов обвинением в суд двух весьма важных свидетелей, призванных подтвердить официальную версию событий. Речь идёт, во-первых, о Скотте Чаббе, упоминавшемся в этом очерке осведомителе RCMP, давшем в своё время показания, подтолкнувшие «Целевую Группу» к активизации разработки Роберта Пиктона. А во-вторых, о некоем Эндрю Беллвуде, который утверждал, будто слышал рассказ обвиняемого о совершённом убийстве проститутки, приглашённой на свиноферму. Показания Чабба и Беллвуда были представлены суду в форме видеозаписей. Сами же свидетели избежали перекрёстного допроса. Это обстоятельство вызвало крайнее негодование Питера Ритчи, который обратился к присяжным с просьбой полностью проигнорировать данные свидетельства ввиду их явной недостоверности. Вполне возможно, что обвинение действительно опасалось в силу каких-то веских причин приглашать свидетелей в суд и предпочло удалить обоих на время процесса из Ванкувера. Что это были за причины, остаётся только догадываться; трудно отделаться от мысли, что обвинение банально боялось их компрометации в глазах присяжных заседателей искусным адвокатом.
Другим интересным моментом этого суда явилось прослушивание аудиозаписей разговоров Пиктона с сокамерником. Этакое попурри, составленное из нескольких разновременных бесед, призвано было продемонстрировать присяжным цинизм обвиняемого и его пренебрежительное отношение к женщинам. В одном из разговоров Роберт Пиктон заявил, что хотел убить 50 женщин, но не успел осуществить задуманное. Всего же от его руки погибло, якобы, 49 проституток. С той поры это число жертв Пиктона упоминается в самых разных источниках, как доказанное и признаваемое всеми по умолчанию. Между тем, следует помнить о его весьма сомнительном происхождении — оно было произнесено в разговоре, затеянном внутрикамерным осведомителем «Конной Полиции», с провокационной целью. Указанная величина не подтверждается ни уликами, ни косвенными соображениями. Верить всему тому, что говорят между собою тюремные сидельцы, нельзя, история сыска сталкивалась с прямо-таки невероятными по наглости и цинизму самооговорами заключённых.
Нельзя не признать, что Питер Ритчи оказался настоящим героем процесса, лишний раз продемонстрировав, что хорошему адвокату даже в безнадёжной ситуации по силам многое.
Может показаться невероятным, но Ритчи удалось нейтрализовать такую опасную для его подзащитного улику, как залитый кровью матрац, найденный ещё в феврале 2002 г. На первом допросе после повторного ареста именно заключение экспертизы об обнаружении на обивке матраца крови Моны Уилсон произвело на Пиктона особенно сильное впечатление. Тогда он признался в убийствах Уилсон и Абоствэй не в последнюю очередь потому, что считал себя «припёртым к стене» этим заключением криминалистов. В суде же эта улика, как говорится,«не выстрелила». И всё благодаря адвокату, который вполне резонно заметил, что мелкие брызги крови, принадлежащие Моне Уилсон, могут иметь вовсе некриминальное происхождение — они могли появиться из-за слишком быстрого снятия жгута после внутривенной инъекции. Эффект этот хорошо известен врачам, кровь под воздействием венозного давления действительно может брызнуть на окружающие предметы при небрежном осуществлении укола в вену. Мона Уилсон была героиновой наркоманкой, вводила «дурь» внутривенно, так что удивительного в том, что её кровь брызнула на матрац, на котором она лежала? А то, что этот матрац позднее испачкали свиной кровью — так это банальное совпадение, нелепая случайность, отнюдь не уличающая Роберта Пиктона в убийстве, расчленении женщины и попытке сокрытия содеянного.
Обвинение не смогло парировать рассуждения защитника, текст экспертного заключения не содержал данных, способных опровергнуть умопостроения Питера Ритчи. И одна из самых серьёзных, зримых улик, сделалась в одночасье ничтожной, ничего не доказывающей и бесполезной.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 55 из 58
