Стояло тихое апрельское утро — солнечное, но все еще по-весеннему холодное и сырое. За облезлой металлической оградой, в тени, чернели затвердевшие снежные кучи, а зеленая трава только-только начала пробиваться из-под бесцветного сухостоя.
22 мин, 8 сек 2651
— Странный. Как будто его сшивали по кускам, как Франкенштейна.
— Отец Дженкинс, — кивнул парень.
— Он погиб в страшной аварии за несколько недель до убийства. Почему вы заговорили о нем?
— Я думаю, он знал. О предстоящей трагедии. Да, теперь я точно вижу — он знал… — Вот как? И его убили?
— Нет. Его смерть была случайной — насколько случайна может быть смерть человека, севшего за руль пьяным. Он жил где-то неподалеку… от двадцать третьего дома?
— В конце улицы. Недалеко живет его сестра с племянниками. Думаю, она не хотела, чтобы люди знали о… его пристрастии.
— Я понимаю.
— Вам нужно что-то еще? Какая-то помощь?
Томас развел руками.
— Нет. Все, что нужно, у меня с собой, — он достал из-под стола небольшую кожаную сумку.
— Я свяжусь с вами, когда будут результаты.
— Я буду ждать.
Они попрощались, и Томас вышел из кафе. Отдышался, сел в машину и медленно покатил по улице.
«Кем был этот странный парнишка?». Он не смог разглядеть… Накануне бушевал ураган, и городок выглядел пропущенным через мясорубку. Всюду мелькали желтые маячки ремонтных бригад: ветер оборвал провода, повалил деревья, разметал автобусные остановки. Ливневые канализации оказались переполнены, и вода затапливала улицы. Всюду громоздились кучи полипропиленовых мешков с песком — жители этих мест знали, как бороться с наводнением. Они начали возводить дамбы еще до разгула стихии.
Мокрый город утопал в закате, и казалось, что он горит.
Припарковавшись у скобяной лавки, Томас взял сумку и вышел из машины, решив прогуляться пешком. Кленовая улица была тихой — типичной для маленького городка. Двухэтажные дома с занавесками на окнах, аккуратные газоны, почтовые ящички под раскидистыми кленами. Это был идеальный мир, выстроенный заботливыми руками. Дети здесь гуляли до темноты, а взрослые собирались раз в месяц на барбекю: пили вино и жарили свиные рульки. За многие годы улица связала в узел судьбы всех жителей, превратив их в одну семью.
Томас перебросил сумку через плечо и зашагал по мокрому асфальту, сунув руки в карманы пальто. Он думал о том, что хотел бы встретить в этом городе старость. И о том, что такие места не принимают чужаков. Прошлое Кленовой улицы мелькало перед глазами медиума выцветшими фотослайдами. Оно было разным — горьким, счастливым, печальным и загадочным — но никогда не покидало пределов этой улицы… Раздумья Томаса прервал веселый детский смех. Двое мальчишек бросали резиновый мяч в оцинкованное ведро — хохотали и толкались, пытаясь забросить победное очко. Когда в очередной раз мяч с грохотом угодил в ведерко, оно опрокинулось, и вместо мяча оттуда выкатилась окровавленная человеческая голова. Томас вздрогнул. Голова принадлежала ребенку — волосы были слипшимися от крови, а глаза раскрыты. Голова укатилась в кусты, и мальчишки со смехом бросились вслед за ней.
Томас постоял немного, в задумчивости потирая подбородок, и ступил на газон. Он обошел разросшийся куст шиповника, но мальчишки уже бежали прочь, весело бросая друг другу резиновый мяч.
Улица хранила свои секреты.
Мужчина подошел к окну. Сквозь занавеси он разглядел обеденный стол с узорчатой скатертью, вазу с цветами на высокой тумбе и распятие на стене. «Дом сестры преподобного Дженкинса», — подумалось ему. И те двое мальчишек, игравших в мяч, тоже были там — таращились на Томаса испуганными глазами.
— Что случилось на Кленовой улице? — прошептал медиум и приложил ладонь к стеклу. Но ответа не было. Этот дом застрял между мирами, как и вся остальная Кленовая улица. Прошлое и настоящее здесь сплелось воедино, но мертвые не желали рассказывать тайн.
Как и живые.
— Вам помочь? — прозвучал сзади женский голос. Томас обернулся: на дорожке стояла пожилая женщина в длинном пальто. Это была сестра Дженкинса.
— Нет, простите, — Томас поспешил уйти. Меньше всего ему хотелось объясняться с живыми.
Дом под номером 23 выглядел заброшенным. Он походил на сгорбленного облезлого бродягу, прячущего во тьме звериный оскал. Траву на газоне не стригли все лето, и теперь она напоминала свалявшиеся колтунами волосы. Краска с фасада облупилась, а окна первого этажа были заколочены фанерой. Даже клены напротив этого дома казались высохшими и больными.
Томас поднял глаза к окнам второго этажа. Там кто-то был — смотрел на него из темноты. Медиум почувствовал присутствие мертвых.
Он миновал заросшую травой дорожку и взошел на крыльцо. Открыл дверь ключом и зашел в прихожую. В доме разило алкоголем. Казалось, им были пропитаны сами стены. Гостиная не отличалась особой оригинальностью — мебель, накрытая полиэтиленом, пыльный ковер на полу, вазы с истлевшими цветами, древний ламповый телевизор у стены. Время в этом доме застыло, как комар в куске янтаря.
— Отец Дженкинс, — кивнул парень.
— Он погиб в страшной аварии за несколько недель до убийства. Почему вы заговорили о нем?
— Я думаю, он знал. О предстоящей трагедии. Да, теперь я точно вижу — он знал… — Вот как? И его убили?
— Нет. Его смерть была случайной — насколько случайна может быть смерть человека, севшего за руль пьяным. Он жил где-то неподалеку… от двадцать третьего дома?
— В конце улицы. Недалеко живет его сестра с племянниками. Думаю, она не хотела, чтобы люди знали о… его пристрастии.
— Я понимаю.
— Вам нужно что-то еще? Какая-то помощь?
Томас развел руками.
— Нет. Все, что нужно, у меня с собой, — он достал из-под стола небольшую кожаную сумку.
— Я свяжусь с вами, когда будут результаты.
— Я буду ждать.
Они попрощались, и Томас вышел из кафе. Отдышался, сел в машину и медленно покатил по улице.
«Кем был этот странный парнишка?». Он не смог разглядеть… Накануне бушевал ураган, и городок выглядел пропущенным через мясорубку. Всюду мелькали желтые маячки ремонтных бригад: ветер оборвал провода, повалил деревья, разметал автобусные остановки. Ливневые канализации оказались переполнены, и вода затапливала улицы. Всюду громоздились кучи полипропиленовых мешков с песком — жители этих мест знали, как бороться с наводнением. Они начали возводить дамбы еще до разгула стихии.
Мокрый город утопал в закате, и казалось, что он горит.
Припарковавшись у скобяной лавки, Томас взял сумку и вышел из машины, решив прогуляться пешком. Кленовая улица была тихой — типичной для маленького городка. Двухэтажные дома с занавесками на окнах, аккуратные газоны, почтовые ящички под раскидистыми кленами. Это был идеальный мир, выстроенный заботливыми руками. Дети здесь гуляли до темноты, а взрослые собирались раз в месяц на барбекю: пили вино и жарили свиные рульки. За многие годы улица связала в узел судьбы всех жителей, превратив их в одну семью.
Томас перебросил сумку через плечо и зашагал по мокрому асфальту, сунув руки в карманы пальто. Он думал о том, что хотел бы встретить в этом городе старость. И о том, что такие места не принимают чужаков. Прошлое Кленовой улицы мелькало перед глазами медиума выцветшими фотослайдами. Оно было разным — горьким, счастливым, печальным и загадочным — но никогда не покидало пределов этой улицы… Раздумья Томаса прервал веселый детский смех. Двое мальчишек бросали резиновый мяч в оцинкованное ведро — хохотали и толкались, пытаясь забросить победное очко. Когда в очередной раз мяч с грохотом угодил в ведерко, оно опрокинулось, и вместо мяча оттуда выкатилась окровавленная человеческая голова. Томас вздрогнул. Голова принадлежала ребенку — волосы были слипшимися от крови, а глаза раскрыты. Голова укатилась в кусты, и мальчишки со смехом бросились вслед за ней.
Томас постоял немного, в задумчивости потирая подбородок, и ступил на газон. Он обошел разросшийся куст шиповника, но мальчишки уже бежали прочь, весело бросая друг другу резиновый мяч.
Улица хранила свои секреты.
Мужчина подошел к окну. Сквозь занавеси он разглядел обеденный стол с узорчатой скатертью, вазу с цветами на высокой тумбе и распятие на стене. «Дом сестры преподобного Дженкинса», — подумалось ему. И те двое мальчишек, игравших в мяч, тоже были там — таращились на Томаса испуганными глазами.
— Что случилось на Кленовой улице? — прошептал медиум и приложил ладонь к стеклу. Но ответа не было. Этот дом застрял между мирами, как и вся остальная Кленовая улица. Прошлое и настоящее здесь сплелось воедино, но мертвые не желали рассказывать тайн.
Как и живые.
— Вам помочь? — прозвучал сзади женский голос. Томас обернулся: на дорожке стояла пожилая женщина в длинном пальто. Это была сестра Дженкинса.
— Нет, простите, — Томас поспешил уйти. Меньше всего ему хотелось объясняться с живыми.
Дом под номером 23 выглядел заброшенным. Он походил на сгорбленного облезлого бродягу, прячущего во тьме звериный оскал. Траву на газоне не стригли все лето, и теперь она напоминала свалявшиеся колтунами волосы. Краска с фасада облупилась, а окна первого этажа были заколочены фанерой. Даже клены напротив этого дома казались высохшими и больными.
Томас поднял глаза к окнам второго этажа. Там кто-то был — смотрел на него из темноты. Медиум почувствовал присутствие мертвых.
Он миновал заросшую травой дорожку и взошел на крыльцо. Открыл дверь ключом и зашел в прихожую. В доме разило алкоголем. Казалось, им были пропитаны сами стены. Гостиная не отличалась особой оригинальностью — мебель, накрытая полиэтиленом, пыльный ковер на полу, вазы с истлевшими цветами, древний ламповый телевизор у стены. Время в этом доме застыло, как комар в куске янтаря.
Страница 4 из 6
