Стояло тихое апрельское утро — солнечное, но все еще по-весеннему холодное и сырое. За облезлой металлической оградой, в тени, чернели затвердевшие снежные кучи, а зеленая трава только-только начала пробиваться из-под бесцветного сухостоя.
22 мин, 8 сек 2652
Не включая света, Томас освободил кресло от полиэтилена и подтащил его поближе к лестнице, ведущей на второй этаж. Уселся и поставил на колени сумку. Он взял с собой все, что нужно. Томас расстегнул застежки и вытащил несколько переплетенных кожаных ремешков с пластиковыми пряжками. Нацепил их на голову и крепко затянул — ремни стянули кожу, превратив лицо в сморщенную гримасу. Затем он выудил из сумки черный портсигар, длинный деревянный мундштук и бензиновую зажигалку. Закурил, развалившись в кресле, и принялся ждать. Он ощущал присутствие мертвых. Но в этом доме было что-то еще. Какая-то тварь, нашедшая лазейку в мир живых.
— В моем доме не курят, — послышался женский голос и медиум поднял взгляд на лестницу. На верхних ступенях стояла темная фигура в длинном платье. Это была хозяйка дома — рыжеволосая женщина с фотографии.
— Что делают? — спросил Томас.
— Только пьют?
— Да, он пил! — зло произнесла она и принялась спускаться.
— Да, он пил и бил меня, сукин ты сын! Пил, а потом брал эту чертову веревку и хлестал меня, как скотину!
Она вырвалась из темноты, и Томас увидел ее — бледную, морщинистую старуху с клочками торчащих волос и красной полосой на шее. Она остановилась на последних ступенях и улыбнулась. Ее передние зубы были сломаны.
— Но он любил нас. Меня и мальчиков.
— Твой муж, — сказал Томас.
— Он сделал это с тобой?
Женщина зло посмотрела на медиума.
— Ты-ы, — прошипела она.
— Убирайся из моего дома!
— Это не твой дом, — возразил Томас. Он смотрел в темноту, под лестницу. Там что-то было — пряталось во мраке и наблюдало. Медиум не мог разглядеть что это: оно не являлось ни живым, ни мертвым.
— Этот дом давно уже принадлежит ему, — сказал Томас, не сводя глаз с темноты под лестницей.
— Где твои сыновья? — спросил он у женщины. Она молчала, опустив голову.
— Где? Твои? Сыновья?!
— Их нет, — прошептала она.
— Они потерялись, я не могу их найти.
«Я должен задавать правильные вопросы,» — подумал Томас.
— Что случилось на Кленовой улице?
Но женщины больше не было. Она пропала. Мертвые не хотели говорить. Они хранили секреты.
Томас погасил сигарету и выбил окурок из мундштука. Его тянуло на второй этаж.
Он достал связку ключей. Задумчиво перебрал их, словно церковные четки: ключ от главной двери, от подвала, от задней двери, от родительской спальни, от сарайки. И снова — по кругу. Ключа от детской комнаты не было.
Томас поднялся из кресла и взошел по скрипучим ступеням на второй этаж. Не запертой там оказалась только ванная комната — темная и душная, с разбитым зеркалом на стене.
Он отпер дверь родительской спальни — внутри невыносимо смердело алкоголем. Томас переступил порожек и присел на край кровати, перед окном. Закурил новую сигарету и почти сразу ощутил присутствие за спиной. Обернулся. В дверном проеме стоял мужчина в клетчатой рубахе. А за ним стояло что-то еще — темное, с горящими глазами.
— Что ты такое? — задал вопрос медиум.
— Назовись!
— Они принадлежат мне-е… — зашипело существо, стоящее за мужчиной.
— Убирайся из этого дома, или я размажу твои кишки по стенам… Как бы ни старался, Томас не мог разглядеть, что это было. Какая-то тварь, спрятавшаяся в прослойке между мирами, не доступной взгляду медиума.
«Кем бы ни было это существо, оно знает, где прятаться, а значит я не первый, кто видит…» Когда-то в этот дом приходил человек в сутане и проводил ритуал изгнания с помощью ребенка. Как и Томас, искал демонов через младенцев. Но он не обладал достаточными знаниями и силой. Все пошло наперекосяк…«Отец Дженкинс, — понял Томас.»
— Он хотел помочь«Перед медиумом мелькнуло испуганное лицо священника, когда тот увидел демона. Преподобный попятился и упал, чуть было не выронив младенца.»
— Дженкинс-с… — прошипел голос, — старый дурак. Сдох, как собака.
Томас знал: священник не отступился. Он начал ритуал и обрек всю семью на погибель.
«Мне нужно попасть в детскую,» — подумал медиум. Он глянул в окно и увидел на заднем дворике сарайку, прятавшуюся за облетевшими яблонями. Там могла быть лестница.
Дверной проем снова оказался пуст, и Томас рванул из комнаты. Он сбегал по лестнице, когда в него прилетела ваза с цветами. Он успел закрыться руками, и ваза разлетелась вдребезги.
— Беги, слабак, — послышалось шипение.
— Уноси ноги… И тут же еще одна ваза ударила рядом в стену — взорвалась пыльным облаком. Томас нырнул на кухню и чуть было не запнулся о моток толстого каната. Когда он выскочил на задний дворик, его внимание привлекли три деревца, стоящие в ряд. Они переплелись ветвями, как будто были единым целым. Словно держались за руки.
Томас открыл сарайку и вытащил складную лестницу. Приставил ее к стене дома, под окна детской комнаты, и полез наверх. Лестница скрипела и гнулась под его весом, грозясь обрушиться, но мужчина вскарабкался к окну. Стекло было грязным, и Томас прижался к нему лицом.
— Как тебя звали? — прошептал он.
— Тим? Джек? Нет, нет. Как тебя звали, мальчик?
Медиум приложил ладонь к стеклу.
— В моем доме не курят, — послышался женский голос и медиум поднял взгляд на лестницу. На верхних ступенях стояла темная фигура в длинном платье. Это была хозяйка дома — рыжеволосая женщина с фотографии.
— Что делают? — спросил Томас.
— Только пьют?
— Да, он пил! — зло произнесла она и принялась спускаться.
— Да, он пил и бил меня, сукин ты сын! Пил, а потом брал эту чертову веревку и хлестал меня, как скотину!
Она вырвалась из темноты, и Томас увидел ее — бледную, морщинистую старуху с клочками торчащих волос и красной полосой на шее. Она остановилась на последних ступенях и улыбнулась. Ее передние зубы были сломаны.
— Но он любил нас. Меня и мальчиков.
— Твой муж, — сказал Томас.
— Он сделал это с тобой?
Женщина зло посмотрела на медиума.
— Ты-ы, — прошипела она.
— Убирайся из моего дома!
— Это не твой дом, — возразил Томас. Он смотрел в темноту, под лестницу. Там что-то было — пряталось во мраке и наблюдало. Медиум не мог разглядеть что это: оно не являлось ни живым, ни мертвым.
— Этот дом давно уже принадлежит ему, — сказал Томас, не сводя глаз с темноты под лестницей.
— Где твои сыновья? — спросил он у женщины. Она молчала, опустив голову.
— Где? Твои? Сыновья?!
— Их нет, — прошептала она.
— Они потерялись, я не могу их найти.
«Я должен задавать правильные вопросы,» — подумал Томас.
— Что случилось на Кленовой улице?
Но женщины больше не было. Она пропала. Мертвые не хотели говорить. Они хранили секреты.
Томас погасил сигарету и выбил окурок из мундштука. Его тянуло на второй этаж.
Он достал связку ключей. Задумчиво перебрал их, словно церковные четки: ключ от главной двери, от подвала, от задней двери, от родительской спальни, от сарайки. И снова — по кругу. Ключа от детской комнаты не было.
Томас поднялся из кресла и взошел по скрипучим ступеням на второй этаж. Не запертой там оказалась только ванная комната — темная и душная, с разбитым зеркалом на стене.
Он отпер дверь родительской спальни — внутри невыносимо смердело алкоголем. Томас переступил порожек и присел на край кровати, перед окном. Закурил новую сигарету и почти сразу ощутил присутствие за спиной. Обернулся. В дверном проеме стоял мужчина в клетчатой рубахе. А за ним стояло что-то еще — темное, с горящими глазами.
— Что ты такое? — задал вопрос медиум.
— Назовись!
— Они принадлежат мне-е… — зашипело существо, стоящее за мужчиной.
— Убирайся из этого дома, или я размажу твои кишки по стенам… Как бы ни старался, Томас не мог разглядеть, что это было. Какая-то тварь, спрятавшаяся в прослойке между мирами, не доступной взгляду медиума.
«Кем бы ни было это существо, оно знает, где прятаться, а значит я не первый, кто видит…» Когда-то в этот дом приходил человек в сутане и проводил ритуал изгнания с помощью ребенка. Как и Томас, искал демонов через младенцев. Но он не обладал достаточными знаниями и силой. Все пошло наперекосяк…«Отец Дженкинс, — понял Томас.»
— Он хотел помочь«Перед медиумом мелькнуло испуганное лицо священника, когда тот увидел демона. Преподобный попятился и упал, чуть было не выронив младенца.»
— Дженкинс-с… — прошипел голос, — старый дурак. Сдох, как собака.
Томас знал: священник не отступился. Он начал ритуал и обрек всю семью на погибель.
«Мне нужно попасть в детскую,» — подумал медиум. Он глянул в окно и увидел на заднем дворике сарайку, прятавшуюся за облетевшими яблонями. Там могла быть лестница.
Дверной проем снова оказался пуст, и Томас рванул из комнаты. Он сбегал по лестнице, когда в него прилетела ваза с цветами. Он успел закрыться руками, и ваза разлетелась вдребезги.
— Беги, слабак, — послышалось шипение.
— Уноси ноги… И тут же еще одна ваза ударила рядом в стену — взорвалась пыльным облаком. Томас нырнул на кухню и чуть было не запнулся о моток толстого каната. Когда он выскочил на задний дворик, его внимание привлекли три деревца, стоящие в ряд. Они переплелись ветвями, как будто были единым целым. Словно держались за руки.
Томас открыл сарайку и вытащил складную лестницу. Приставил ее к стене дома, под окна детской комнаты, и полез наверх. Лестница скрипела и гнулась под его весом, грозясь обрушиться, но мужчина вскарабкался к окну. Стекло было грязным, и Томас прижался к нему лицом.
— Как тебя звали? — прошептал он.
— Тим? Джек? Нет, нет. Как тебя звали, мальчик?
Медиум приложил ладонь к стеклу.
Страница 5 из 6
