Душная, непроглядная тьма со всех сторон обступает небольшую поляну. Словно огромные змеи вьются лианы вокруг лесных исполинов, жадно тянущих перед собой руки-ветви.
Добавить в моё избранное
22 мин, 23 сек 13910
— ТУМ! ТУМ! ТУМ!
Только несколько костров, окруживших неказистую тростниковую хижину, рассеивают ночной мрак. Пламя освещает пожилых черных женщин, ожесточенно молотящих в большие тамтамы. Они старые, но не дряхлые — сухощавые поджарые тела не одрябли и под покрытой белыми шрамами черной кожей по-прежнему играют сильные мышцы. Многие знают, что кожа, которой обтянуты барабаны содрана с тел убитых врагов. Белые крепкие зубы сверкают во тьме и множество голосов гортанно произносят под ритм барабанного боя.
— Ойя! Ойя!
— ТУМ! ТУМ! ТУМ!
А за границей из кольца костров, множество внимательных темных глаз, неотрывно смотрят даже не на бьющих в барабаны женщин — на хижину за их спинами. Выбеленные от времени черепа на стенах скалят зубы рядом с причудливыми масками: зеленая змея с широко разверзнутой красной пастью, зловещая черная птица с длинным острым клювом, холодная синяя рыба с большими мертвенно-бледными глазами. А над входом в хижину, почти на самой крыше прикреплена еще одна маска — женская, с полными губами и замысловатой прической на макушке. Под маской перекрещиваются ассегай и остро наточенная коса — символы войны и смерти, прекрасной и страшной богини, чье имя ныне разносится над поляной.
— Ойя! Ойя! Ойя!
Это имя выкрикивают старые женщины перед хижиной и его же беззвучно повторяют полные губы молодых девушек, неподвижно, словно выточенные из черного дерева статуэтки, застывших за кольцом костров. Не менее сотни их собралось сегодня — прибывших со всех стран вассальных или дружественных Дагомейской империи, от Атлантики до Великих Озер. В задыхающихся от избытка ртов африканских семьях считается большой удачей отдать одну, а то и двух дочерей в Женскую Гвардию Императора. Среди собравшихся на поляне девушек можно было встретить дочерей самых разных племен и народов. Вот сидит, по-восточному скрестив ноги, высокая статная девушка, с коричневой кожей — нилотка, уроженка Южного Судана, бежавшая вместе с родителями после «Хартумской революции». Рядом с ней — маленькая, хрупкая девушка едва-едва полутора метров ростов — она из конголезских пигмеев. Считающиеся во всей Африке за людей второго сорта, они оказались неожиданно востребованными в дагомейской армии, как непревзойденные разведчики и следопыты, оказавшие существенную помощь во время бушевавшей в Конго гражданской войны. Среди черных амазонок давно изжиты прежние племенные разногласия, заполыхавшие по всей Африке с уходом белых колонизаторов. Здесь коренастая девушка хуту из нищей деревни, сидит бок о бок с высокой красавицей с тонкими чертами лица — урожденной знатной тутси, дальней родственницы нынешнему королю Буранды. А оливковокожие мулатки, уроженки далеких западных островов перемежаются исконными девушками банту — фон, эве, йоруба, бамилеке, ибо. Все они прошли серьезную подготовку на секретных тренировочных лагерях, под присмотром старших наставниц и европейских инструкторов обучаясь владению всеми доступными им типами современного оружия, проходя курс выживания в горах и джунглях, выслушивая многочасовые поучения жрецов, рассказывающих о величии Черного Императора, избранника древних богов и самого почти бога. Только одно испытание оставалось им прежде чем встать под знамя со змеем с слоновьими клыками, испытание, после которого они становились полноправными членами элитной гвардии Дагомеи.
Инициацию Бвити.
— Ойя! Ойя! — выкрикивают старые амазонки-жрицы.
— Тум-тум-тум! — рокочут барабаны.
Из окруживших поляну черных джунглей слышится рык леопарда и вслед за ним — хохочущий вой гиены. В зарослях вспыхивают и гаснут огоньки глаз, но никто из хищников не посмеет выйти на поляну, чтобы напасть на безоружных и обнаженных девушек. Даже звери чувствуют сегодня в джунглях Присутствие.
Крики, барабанный бой, даже звуки джунглей смолкают, когда у входа в хижину появляется гибкая фигура. Красное платье с откровенными разрезами подчеркивает округлые формы, в пышные черные волосы вплетены красные ленты. Лицо прикрывает уродливая маска, подобная той, что венчает вход в хижину, черную кожу испещряют замысловатые белые узоры. Сильная рука удерживает на крутом бедре небольшой черный кувшин, другая рука простирается к сидящим за линией костров амазонкам, будто благословляя их и поляна вновь взрывается приветственными криками.
— Ойя! Ойя! Ойааа! — выкрикивают в едином экстатическом порыве черные девушки.
— Тум-тум-тум! — ожили барабаны. Под их неумолчный рокот женщина в маске танцующим шагом вышла за круг костров. Рука ее опустилась в кувшин и появилась вновь, зачерпнув вязкую массу. Она подносит ее к лицу принцессы тутси и та жадно съедает резко пахнущее угощение. Новая порция досталась сидящей рядом нилотке, потом девушке ибибио, мулатке с Кабо-Верде… Темные глаза из под маски испытующе глянули на сидевшую на самом краю поляны пигмейку, которую трясло, словно в лихорадке — как впрочем и остальных посвящаемых.
Только несколько костров, окруживших неказистую тростниковую хижину, рассеивают ночной мрак. Пламя освещает пожилых черных женщин, ожесточенно молотящих в большие тамтамы. Они старые, но не дряхлые — сухощавые поджарые тела не одрябли и под покрытой белыми шрамами черной кожей по-прежнему играют сильные мышцы. Многие знают, что кожа, которой обтянуты барабаны содрана с тел убитых врагов. Белые крепкие зубы сверкают во тьме и множество голосов гортанно произносят под ритм барабанного боя.
— Ойя! Ойя!
— ТУМ! ТУМ! ТУМ!
А за границей из кольца костров, множество внимательных темных глаз, неотрывно смотрят даже не на бьющих в барабаны женщин — на хижину за их спинами. Выбеленные от времени черепа на стенах скалят зубы рядом с причудливыми масками: зеленая змея с широко разверзнутой красной пастью, зловещая черная птица с длинным острым клювом, холодная синяя рыба с большими мертвенно-бледными глазами. А над входом в хижину, почти на самой крыше прикреплена еще одна маска — женская, с полными губами и замысловатой прической на макушке. Под маской перекрещиваются ассегай и остро наточенная коса — символы войны и смерти, прекрасной и страшной богини, чье имя ныне разносится над поляной.
— Ойя! Ойя! Ойя!
Это имя выкрикивают старые женщины перед хижиной и его же беззвучно повторяют полные губы молодых девушек, неподвижно, словно выточенные из черного дерева статуэтки, застывших за кольцом костров. Не менее сотни их собралось сегодня — прибывших со всех стран вассальных или дружественных Дагомейской империи, от Атлантики до Великих Озер. В задыхающихся от избытка ртов африканских семьях считается большой удачей отдать одну, а то и двух дочерей в Женскую Гвардию Императора. Среди собравшихся на поляне девушек можно было встретить дочерей самых разных племен и народов. Вот сидит, по-восточному скрестив ноги, высокая статная девушка, с коричневой кожей — нилотка, уроженка Южного Судана, бежавшая вместе с родителями после «Хартумской революции». Рядом с ней — маленькая, хрупкая девушка едва-едва полутора метров ростов — она из конголезских пигмеев. Считающиеся во всей Африке за людей второго сорта, они оказались неожиданно востребованными в дагомейской армии, как непревзойденные разведчики и следопыты, оказавшие существенную помощь во время бушевавшей в Конго гражданской войны. Среди черных амазонок давно изжиты прежние племенные разногласия, заполыхавшие по всей Африке с уходом белых колонизаторов. Здесь коренастая девушка хуту из нищей деревни, сидит бок о бок с высокой красавицей с тонкими чертами лица — урожденной знатной тутси, дальней родственницы нынешнему королю Буранды. А оливковокожие мулатки, уроженки далеких западных островов перемежаются исконными девушками банту — фон, эве, йоруба, бамилеке, ибо. Все они прошли серьезную подготовку на секретных тренировочных лагерях, под присмотром старших наставниц и европейских инструкторов обучаясь владению всеми доступными им типами современного оружия, проходя курс выживания в горах и джунглях, выслушивая многочасовые поучения жрецов, рассказывающих о величии Черного Императора, избранника древних богов и самого почти бога. Только одно испытание оставалось им прежде чем встать под знамя со змеем с слоновьими клыками, испытание, после которого они становились полноправными членами элитной гвардии Дагомеи.
Инициацию Бвити.
— Ойя! Ойя! — выкрикивают старые амазонки-жрицы.
— Тум-тум-тум! — рокочут барабаны.
Из окруживших поляну черных джунглей слышится рык леопарда и вслед за ним — хохочущий вой гиены. В зарослях вспыхивают и гаснут огоньки глаз, но никто из хищников не посмеет выйти на поляну, чтобы напасть на безоружных и обнаженных девушек. Даже звери чувствуют сегодня в джунглях Присутствие.
Крики, барабанный бой, даже звуки джунглей смолкают, когда у входа в хижину появляется гибкая фигура. Красное платье с откровенными разрезами подчеркивает округлые формы, в пышные черные волосы вплетены красные ленты. Лицо прикрывает уродливая маска, подобная той, что венчает вход в хижину, черную кожу испещряют замысловатые белые узоры. Сильная рука удерживает на крутом бедре небольшой черный кувшин, другая рука простирается к сидящим за линией костров амазонкам, будто благословляя их и поляна вновь взрывается приветственными криками.
— Ойя! Ойя! Ойааа! — выкрикивают в едином экстатическом порыве черные девушки.
— Тум-тум-тум! — ожили барабаны. Под их неумолчный рокот женщина в маске танцующим шагом вышла за круг костров. Рука ее опустилась в кувшин и появилась вновь, зачерпнув вязкую массу. Она подносит ее к лицу принцессы тутси и та жадно съедает резко пахнущее угощение. Новая порция досталась сидящей рядом нилотке, потом девушке ибибио, мулатке с Кабо-Верде… Темные глаза из под маски испытующе глянули на сидевшую на самом краю поляны пигмейку, которую трясло, словно в лихорадке — как впрочем и остальных посвящаемых.
Страница 1 из 7
