Посвящение

Помедлив, она слизала горькую, мерзко пахнущую массу с рук «Ойи» и та одобрительно кивнула, переходя к следующей девушке. Миниатюрная жительница лесов чувствовала как мир вокруг нее расширяется, обнаруживая г множество загадочных существ, заполнивших лес, джунгли, воздух. Она взглянула на хижину — черепа на ее стенах светились призрачным зеленоватым светом, языки синего пламени вырывались из глаз масок духов-хранителей. В глубине черного входа что-то зашевелилось и мертвенно-бледная тонкая фигура выступила на черном входе. Но тут голова пигмейки закружилась и она со стоном повалилась в траву, чувствуя как в ее мысли всепожирающей колонной муравьев-кочевников вторгаются бесчисленные воспоминания.

Бег.

Сквозь заросли переплетающихся меж пальм лиан, расцарапывая босые ноги о колючки уродливых кустарников, не думая о ядовитых змеях и пауках, что таятся в траве. Бежать, быстрее, на грани возможного, до хрипа в горле-только бы успеть.

Поздно!

Небольшая деревушка на берегу реки, два десятка хижин из прутьев и больших листьев, жмущихся к лесу. Казалось, что их воздвигли на скорую руку вчера, чтобы переждать непогоду, хотя вот уже бесчисленное множество сезонов дождей миновало с тех пор, когда первая пара лесных людей воздвигла тут убежище и множество поколений ушло и народилось с тех пор… для того, чтобы всем разом погибнуть от рук чужаков.

Сожженные хижины. Мертвые тела, со следами ран от плюющихся огнем палок пришельцев с запада и востока, нарушивших вековой покой джунглей. Обрубленные и обглоданные руки, вертела с нанизанными кусками человечины.

Хотя… те, кто приходил сюда навряд ли считали лесных жителей за людей.

Она смотрит — на лежащую в куче сора и головешек маленькую женщину с перерезанным горлом и непристойно раскинутыми ногами, яснее ясного говорящими, что предшествовало ее смерти.

На мужчину — лучшего охотника в племени, заходившего в своих странствиях до большой воды на востоке-а ныне лежащего с проломленной головой в реке и с противоположного берега на запах крови и мертвечины уже плюхается большой крокодил.

Горло ее словно отпускает невидимая рука и откуда-то-изо рта или из глубин ее враз истерзанной, искалеченной души рвется отчаянный, безумный вой. Так одичавшая собака, вернувшись после охоты в логово и обнаружив там растерзанных гиеной детенышей отчаянно скулит, в надежде, что хоть кто-то услышит и отзовется.

И отзывается-правда не те, кого она чаяла услышать. Позади раздается шелест листьев, тяжелые шаги и грубый голос окликает ее на незнакомом наречии. И девочка, внутренне приготовившись последовать вслед за своим родом, обреченно оборачивается.

За несколько часов до Инициации.

— Ну, скоро он? — нетерпеливо шепнула Ванда.

— Не знаю, — шепнула в ответ Дикиледи, — тут нельзя спешить.

— За пятьсот марок мог быть порасторопнее, — фыркнула блондинка, — тем более, что я все равно не верю в эту, ай… — она осеклась, когда негритянка сердито пихнула ее в бок.

Высокий старик бамилике в цветастом халате и с головой, закутанной в чалму, бросил на девушек недовольный взгляд и приложил палец к губам. Черная девушка успокаивающе кивнула ему и старик вновь повернулся к большому пню с дырой посередине. Поверх нее старый прорицатель положил множество узких дощечек, вокруг которых, в свою очередь, разложил множество мелких камешков. Их он накрыл пальмовыми листьями и придавил большим комом земли. Склонившись над пеньком, старик зашептал длинное заклинание.

— Ну сколько можно? — белая девушка закатила глаза, — нет, этого я не выдержу.

Чернокожая подружка, незаметно опустив руку, сильно и больно ущипнула блондинку пониже спины. Та приглушенно хохотнула и попыталась убрать черную руку, но та крепко держала ее задницу. Однако когда прорицатель закончил чтение заклятий и повернулся к обеим девушкам, те смотрели на него c видом воплощенной добродетели.

— Паук сейчас спит, — сказал прорицатель, — но я просил его рассказать все, что вас интересует. Ночью он ответит на ваши вопросы, утром мы прочтем эти ответы.

— Ждать до утра? — воскликнула блондинка, скорчив гримасу.

— Вы не заметите, как пройдет ночь — подмигнул им старик, — тем более, солнце уже садится, — он указал на стремительно темнеющее небо, — может, выпьете? Ах да, понимаю — Нам нельзя сейчас, — сказала Дикеледи, — но пару чашек все же принесите.

Старик кивнул и развернулся, поднимаясь на веранду. Через некоторое время он спустился, расставляя маленькие табуретки из красного дерева акажу вокруг большого стола. Выставив на стол две глиняные кружки, он, сославшись на усталость после гадания, отправился в дом.

Тусклая лампа мерцала под потолком веранды, приманивая множество насекомых, на которых охотились бегающие по потолку гекконы. Другие рептилии и насекомые — на этот раз искусно вырезанные в дереве — во множестве украшали непропорционально большие наличники окон и дверей.