Посвящение

— Тум-тум-тум! — ожили барабаны. Под их неумолчный рокот женщина в маске танцующим шагом вышла за круг костров. Рука ее опустилась в кувшин и появилась вновь, зачерпнув вязкую массу. Она подносит ее к лицу принцессы тутси и та жадно съедает резко пахнущее угощение. Новая порция досталась сидящей рядом нилотке, потом девушке ибибио, мулатке с Кабо-Верде… Темные глаза из под маски испытующе глянули на сидевшую на самом краю поляны пигмейку, которую трясло, словно в лихорадке — как впрочем и остальных посвящаемых. Помедлив, она слизала горькую, мерзко пахнущую массу с рук «Ойи» и та одобрительно кивнула, переходя к следующей девушке. Миниатюрная жительница лесов чувствовала как мир вокруг нее расширяется, обнаруживая г множество загадочных существ, заполнивших лес, джунгли, воздух. Она взглянула на хижину — черепа на ее стенах светились призрачным зеленоватым светом, языки синего пламени вырывались из глаз масок духов-хранителей. В глубине черного входа что-то зашевелилось и мертвенно-бледная тонкая фигура выступила на черном входе. Но тут голова пигмейки закружилась и она со стоном повалилась в траву, чувствуя как в ее мысли всепожирающей колонной муравьев-кочевников вторгаются бесчисленные воспоминания.

Бег.

Сквозь заросли переплетающихся меж пальм лиан, расцарапывая босые ноги о колючки уродливых кустарников, не думая о ядовитых змеях и пауках, что таятся в траве. Бежать, быстрее, на грани возможного, до хрипа в горле-только бы успеть.

Поздно!

Небольшая деревушка на берегу реки, два десятка хижин из прутьев и больших листьев, жмущихся к лесу. Казалось, что их воздвигли на скорую руку вчера, чтобы переждать непогоду, хотя вот уже бесчисленное множество сезонов дождей миновало с тех пор, когда первая пара лесных людей воздвигла тут убежище и множество поколений ушло и народилось с тех пор… для того, чтобы всем разом погибнуть от рук чужаков.

Сожженные хижины. Мертвые тела, со следами ран от плюющихся огнем палок пришельцев с запада и востока, нарушивших вековой покой джунглей. Обрубленные и обглоданные руки, вертела с нанизанными кусками человечины.

Хотя… те, кто приходил сюда навряд ли считали лесных жителей за людей.

Она смотрит — на лежащую в куче сора и головешек маленькую женщину с перерезанным горлом и непристойно раскинутыми ногами, яснее ясного говорящими, что предшествовало ее смерти.

На мужчину — лучшего охотника в племени, заходившего в своих странствиях до большой воды на востоке-а ныне лежащего с проломленной головой в реке и с противоположного берега на запах крови и мертвечины уже плюхается большой крокодил.

Горло ее словно отпускает невидимая рука и откуда-то-изо рта или из глубин ее враз истерзанной, искалеченной души рвется отчаянный, безумный вой. Так одичавшая собака, вернувшись после охоты в логово и обнаружив там растерзанных гиеной детенышей отчаянно скулит, в надежде, что хоть кто-то услышит и отзовется.

И отзывается-правда не те, кого она чаяла услышать. Позади раздается шелест листьев, тяжелые шаги и грубый голос окликает ее на незнакомом наречии. И девочка, внутренне приготовившись последовать вслед за своим родом, обреченно оборачивается.

За несколько часов до Инициации.

— Ну, скоро он? — нетерпеливо шепнула Ванда.

— Не знаю, — шепнула в ответ Дикиледи, — тут нельзя спешить.

— За пятьсот марок мог быть порасторопнее, — фыркнула блондинка, — тем более, что я все равно не верю в эту, ай… — она осеклась, когда негритянка сердито пихнула ее в бок.

Высокий старик бамилике в цветастом халате и с головой, закутанной в чалму, бросил на девушек недовольный взгляд и приложил палец к губам. Черная девушка успокаивающе кивнула ему и старик вновь повернулся к большому пню с дырой посередине. Поверх нее старый прорицатель положил множество узких дощечек, вокруг которых, в свою очередь, разложил множество мелких камешков. Их он накрыл пальмовыми листьями и придавил большим комом земли. Склонившись над пеньком, старик зашептал длинное заклинание.

— Ну сколько можно? — белая девушка закатила глаза, — нет, этого я не выдержу.

Чернокожая подружка, незаметно опустив руку, сильно и больно ущипнула блондинку пониже спины. Та приглушенно хохотнула и попыталась убрать черную руку, но та крепко держала ее задницу. Однако когда прорицатель закончил чтение заклятий и повернулся к обеим девушкам, те смотрели на него c видом воплощенной добродетели.

— Паук сейчас спит, — сказал прорицатель, — но я просил его рассказать все, что вас интересует. Ночью он ответит на ваши вопросы, утром мы прочтем эти ответы.

— Ждать до утра? — воскликнула блондинка, скорчив гримасу.

— Вы не заметите, как пройдет ночь — подмигнул им старик, — тем более, солнце уже садится, — он указал на стремительно темнеющее небо, — может, выпьете? Ах да, понимаю — Нам нельзя сейчас, — сказала Дикеледи, — но пару чашек все же принесите.