Посвящение

Змеи, лягушки, крокодилы, ящерицы, пауки. То же самое и с сиденьями — стройная девушка в форме флайт-лейтенанта камерунских ВВС восседала на сиденье, покоившимся на пауках с человечьими головами, а ее чернокожая подруга — на спине просто большого паука.

— Пауки! — поморщилась белокурая Ванда, — пауки и прочие гады: я на них смотрю, я на них сижу и они же предскажут мне будущее. Мы живем с вами бок о бок уже полвека, но я до сих пор не привыкну к тому, как вы представляете своих предков.

— Примерно также, как и вы, в свое время — парировала старший лейтенант Дикеледи, вынимая из-за пояса небольшую фляжку и разливая по чашкам вязкую жидкость. Защитный камуфляж обтягивал стройную фигуру негритянки, мускулистой и гибкой, словно черная пантера. Сходство это усиливалось шевроном, где свирепая кошка из джунглей изготавливалась к прыжку на фоне черно-бело-зеленого триколора — знак отличия младших офицеров Императорской Женской Гвардии.

— Вы лет пятьсот назад точно также почитали ужей, — продолжила она, — я знаю, я читала.

— Ну, во-первых, не пятьсот, а гораздо больше, — парировала Ванда, — а во-вторых, даже если и пятьсот — это все равно так давно, что теперь об этом смешно даже вспоминать. Это вы до сих пор остались языческими варварами, а мы — уважаемый, всеми признанный? европейский народ.

— Ой, не смеши, — ухмыльнулась Дикеледи, — «уважаемый» ха-ха. Французы уже наглядно показали за кого считают поляков НАСТОЯЩИЕ европейцы.

— Я не полячка! — вполоборота взвилась Ванда, — черт бы их побрал. Хотя они и нацепили на нас эту курицу, — она дернула рукав с нашитыми шевроном с белым орлом, — но я не полька, я литвинка. Лит-вин-ка, понятно?

— Да какая разница, — махнула рукой черная девушка, — я же учила историю еще при вашей власти, забыла? Литовцы еще большие дикари, я помню.

— Не литовка! — воскликнула Ванда, — литвинка, пойми ты, наконец! Мой род прослеживается с…

— Когда я слышу такое, во мне просыпается классовая ненависть, — перебила Дикеледи, — а значит, я становлюсь подверженной коммунистической пропаганде, а ты — подрываешь боеготовность вооруженных сил Сферы. Так что лучше заткнись.

Они лениво переругивались — привычно, как могут делать только старые друзья. Десять лет прошло с тех пор, как две юные девушки, почти девочки, подали заявления на вступление в Женскую Гвардию — туда хоть и редко, но попадали и белые девушки-после чего практически все время были вместе. Пилот и стрелок, прошедшие вместе с десяток африканских войн, неоднократно спасая друг другу жизнь, закадычные подруги и страстные любовницы были почти неразлучны — даром, что одна и впрямь вела корни от старинного шляхетского рода ведущего истоки от времен Гедимина, а вторая была восьмым ребенком в небогатой крестьянской семье, знавшая от силы четыре поколения своих предков — таких же простых земледельцев.

— Нам не пора выходить? — спросила Ванда, принимая из ее рук чашку.

— Девчонок привезут часа через полтора, — произнесла Дикеледи, — а нам до места идти минут двадцать. Так что не беспокойся. Пей лучше, — добавила она, пригубив напиток. Ванда последовала за ней, залпом выпив чашку. Ее лицо сморщилось в гримасе отвращения.

— Ты пичкаешь меня уже этой дрянью шестой день, — произнесла она, — не часто ли?

— Да мелочь это, — сказала Декиледи, — ослабленная концентрация, чтобы твой организм привык к Ибоге. Вот на поляне придется выпить дозу сильнее раз в пятьдесят.

— Как-то страшновато, — передернула плечами Ванда, — это же слоновая доза.

— Ну, я когда впервые инициировалась в Бвити выпила и побольше, — пожала плечами чернокожая девушка, — как видишь, жива-здорова. И я же с тобой.

— Черт меня дернул согласиться, — сморщила нос девушка. — зарекалась же не лезть больше в вашу языческую чертовщину, нет же.

— Скажи еще, что тебе не нравились мистерии Йенгу — усмехнулась Дикеледи.

— Ошибки молодости, — парировала Ванда, — как вспомню, так вздрогну. И я обещала Тадеушу, после того как стану пани Цишецкой, быть добропорядочной католичкой.

— Вот и проверим, — усмехнулась негритянка, — на сколько поколений назад ты католичка. Слышала я, что род, которым ты похваляешься, как раз от языческих жрецов идет.

Бвити даст тебе пообщаться с предками-заодно и узнаем, как далеко ты ушла от них… и от него, — негритянка кивнула на дом прорицателя.

— С предками говоришь, общаться, — хмыкнула Ванда, — к ним отправить решила?

— Ага, и с сотню наших девчонок тоже, — усмехнулась Декеледи, — не неси ерунды. Я же обещала Тадеушу, что буду заботиться о тебе пока он воюет на чадской границе. Я сама себе не прощу, если не сберегу для него такую симпатичную польку.

— Я не…

— Тссс-негритянка приложила палец к губам подруги, — много говоришь, — произнесла она, закрывая блондинке рот поцелуем и кладя пальцы ей на внутреннюю сторону бедра.