В 1485 году инквизиторы Яков Шпренгер и Генрих Инститорис, авторы знаменитого «Молота ведьм», по поручению папы Иннокентия приехали в маленький городок Равенсбург, дабы искоренить ереси. Там они обвинили в колдовстве и сожгли сорок восемь человек.
76 мин, 55 сек 7210
Перед ратушей торчал обложенный дровами и соломой столб, вокруг собралась толпа горожан.
Шпренгер устремил на Дана испытующий взгляд:
— Скажи, что ты почувствовал, когда увидел занесенный над тобою нож? Дитя, распятое на кресте? Невинную девушку, опоенную зельем?
— Бешенство, — честно ответил Дан.
— Священную ненависть! — поправил инквизитор. — Праведную ярость, дарованную господом. И это она дала тебе силы расправиться с колдунами. Так сохрани в себе этот божественный дар, Мартин, пусть он послужит господу и добрым людям.
Дан внимательно слушал, еще не понимая, к чему клонит Шпренгер, но согласно кивал. Он давно уже уяснил: происходящее — не сон и не бред, слишком все реалистично. Каким-то образом он попал в прошлое, и здесь придется выживать. Это удастся, только если не обозлить инквизицию.
— Я предлагаю тебе стать ближним, Мартин, — сказал Шпренгер. И, увидев непонимание на его лице, пояснил: — Это особый отряд, сопровождающий инквизиторов, их преданная свита, лучшие помощники, Воины Христовы, безжалостные истребители скверны.
Дан не успел ответить: толпа разразилась воплями.
— Смотри, — сказал Шпренгер.
Из тюрьмы вывели и поволокли через площадь окровавленную, обритую наголо женщину. Следом шел важный мужчина в мантии. Избитая до черных гематом колдунья едва переставляла ноги, и невозможно было определить, молодая она или старая.
Толпа расступалась, пропуская стражников. Те привязали женщину к столбу, приковали за шею. Человек в мантии прочитал приговор:
— За преступления перед богом и людьми: ведовство, союз с дьяволом и убийство невинных младенцев, Марина Шепп приговаривается к казни сожжением! По завершении казни муж Марины, Александер Шепп, должен уплатить в городскую казну пять гульденов за работу палача и дрова для костра. Да свершится воля господа!
Солома занялась, затрещали дрова, пламя быстро подобралось к босым ногам колдуньи, лизнуло пальцы жадными языками. Марина застонала, горожане ответили ревом. Со всех сторон в женщину полетели камни.
Огонь пожрал одежду ведьмы, пробежался по телу, кожа пошла пузырями. Толпа бесновалась, торжествовала, орала и свистела. Дан поморщился.
— Пусть это исчадье ада не вызывает у тебя жалости. — Сказал Шпренгер. — Ее взяли, когда она доедала жаркое из собственного грудного ребенка… Голова младенца лежала в чугунке, из нее ведьма собиралась сделать «мертвый порошок» для шабаша. Колдуны, ведьмы, чернокнижники — этот город и окрестные деревни погрязли во зле. Днем и ночью, не покладая рук и не преклоняя голов, мы боремся с ними во славу господа, но наши силы не безграничны. Нам нужна помощь всех добрых христиан.
— Проклинаю город Равенсбург! — выкрикнула Марина, и сажа из костра роем черных мух окружила ее голову. — Пусть к вам придет зло!
Пламя загудело, взметнулось высоко, и сквозь оранжевую завесу Дану показалось, что лицо женщины превратилось в дьявольскую маску. Глаза бешено вращались в орбитах, нос вытянулся, вместо рта скалилась клыкастая пасть, а над лишенной волос головой поднялись рога.
— Ты видел это? Вот ее истинный облик. — Глаза Шпренгера горели, как уголья инквизиторского костра.
Дан не мог отвести взгляда от кривляющегося возле столба чудовища, которое не желало подыхать и выкрикивало проклятие за проклятием. Оказывается, они существовали на самом деле — ведьмы и колдуны, и убивали людей.
Дуновение ветра принесло тошнотворный запах горелого мяса. Шпренгер хищно раздул ноздри:
— Чувствуешь этот аромат? Так пахнет возмездие. Ты согласен стать его орудием?
Потрясенный увиденным, Дан молча кивнул. Предложение не вызвало в нем восторга, но выбора не имелось — как он понимал, отказ мог привести на костер и его. Шпренгер положил ему руку на плечо, торжественно произнес:
— Именем господа, нарекаю тебя Клинком инквизиции!
Настя
Золотистые локоны падали на каменный пол — не жаль, по большому счету, не свои ведь. Настя спокойно ожидала, когда закончится постриг. Аббатиса сообщила, что ее ждет строгое наказание за непочтительность к старшим.
Под щелканье ножниц и усыпляюще монотонные молитвы в исполнении отца Августа она задумалась. Гипнотический сон все больше напоминал реальность. К тому же, она ведь помнит собственную личность — ошибка в заданной сознанию программе? Слишком сложно, сказала себе Настя. Может, пора признать: все это действительно существует?
Отрезав волосы, священник нарек ее сестрой Агной. Сестры торжественно облачили в бесформенное одеяние серого цвета — хабит, туго обмотали голову и шею белым платком, водрузили поверх черную шапочку-велон с белым крестом, на котором были вышиты красные знаки в память о ранах Христа.
Настя горестно оглядела непрезентабельный наряд: «Твою мать! Как можно напялить такое убожество добровольно?»
Потом была исповедь, на которой она старательно каялась в греховных мыслях, и наконец, приговор, вынесенный матерью Анной: неделю работы в прачечной, строгого поста — «вода страданий и хлеб скорби», десять ударов розгами по спине.
Шпренгер устремил на Дана испытующий взгляд:
— Скажи, что ты почувствовал, когда увидел занесенный над тобою нож? Дитя, распятое на кресте? Невинную девушку, опоенную зельем?
— Бешенство, — честно ответил Дан.
— Священную ненависть! — поправил инквизитор. — Праведную ярость, дарованную господом. И это она дала тебе силы расправиться с колдунами. Так сохрани в себе этот божественный дар, Мартин, пусть он послужит господу и добрым людям.
Дан внимательно слушал, еще не понимая, к чему клонит Шпренгер, но согласно кивал. Он давно уже уяснил: происходящее — не сон и не бред, слишком все реалистично. Каким-то образом он попал в прошлое, и здесь придется выживать. Это удастся, только если не обозлить инквизицию.
— Я предлагаю тебе стать ближним, Мартин, — сказал Шпренгер. И, увидев непонимание на его лице, пояснил: — Это особый отряд, сопровождающий инквизиторов, их преданная свита, лучшие помощники, Воины Христовы, безжалостные истребители скверны.
Дан не успел ответить: толпа разразилась воплями.
— Смотри, — сказал Шпренгер.
Из тюрьмы вывели и поволокли через площадь окровавленную, обритую наголо женщину. Следом шел важный мужчина в мантии. Избитая до черных гематом колдунья едва переставляла ноги, и невозможно было определить, молодая она или старая.
Толпа расступалась, пропуская стражников. Те привязали женщину к столбу, приковали за шею. Человек в мантии прочитал приговор:
— За преступления перед богом и людьми: ведовство, союз с дьяволом и убийство невинных младенцев, Марина Шепп приговаривается к казни сожжением! По завершении казни муж Марины, Александер Шепп, должен уплатить в городскую казну пять гульденов за работу палача и дрова для костра. Да свершится воля господа!
Солома занялась, затрещали дрова, пламя быстро подобралось к босым ногам колдуньи, лизнуло пальцы жадными языками. Марина застонала, горожане ответили ревом. Со всех сторон в женщину полетели камни.
Огонь пожрал одежду ведьмы, пробежался по телу, кожа пошла пузырями. Толпа бесновалась, торжествовала, орала и свистела. Дан поморщился.
— Пусть это исчадье ада не вызывает у тебя жалости. — Сказал Шпренгер. — Ее взяли, когда она доедала жаркое из собственного грудного ребенка… Голова младенца лежала в чугунке, из нее ведьма собиралась сделать «мертвый порошок» для шабаша. Колдуны, ведьмы, чернокнижники — этот город и окрестные деревни погрязли во зле. Днем и ночью, не покладая рук и не преклоняя голов, мы боремся с ними во славу господа, но наши силы не безграничны. Нам нужна помощь всех добрых христиан.
— Проклинаю город Равенсбург! — выкрикнула Марина, и сажа из костра роем черных мух окружила ее голову. — Пусть к вам придет зло!
Пламя загудело, взметнулось высоко, и сквозь оранжевую завесу Дану показалось, что лицо женщины превратилось в дьявольскую маску. Глаза бешено вращались в орбитах, нос вытянулся, вместо рта скалилась клыкастая пасть, а над лишенной волос головой поднялись рога.
— Ты видел это? Вот ее истинный облик. — Глаза Шпренгера горели, как уголья инквизиторского костра.
Дан не мог отвести взгляда от кривляющегося возле столба чудовища, которое не желало подыхать и выкрикивало проклятие за проклятием. Оказывается, они существовали на самом деле — ведьмы и колдуны, и убивали людей.
Дуновение ветра принесло тошнотворный запах горелого мяса. Шпренгер хищно раздул ноздри:
— Чувствуешь этот аромат? Так пахнет возмездие. Ты согласен стать его орудием?
Потрясенный увиденным, Дан молча кивнул. Предложение не вызвало в нем восторга, но выбора не имелось — как он понимал, отказ мог привести на костер и его. Шпренгер положил ему руку на плечо, торжественно произнес:
— Именем господа, нарекаю тебя Клинком инквизиции!
Настя
Золотистые локоны падали на каменный пол — не жаль, по большому счету, не свои ведь. Настя спокойно ожидала, когда закончится постриг. Аббатиса сообщила, что ее ждет строгое наказание за непочтительность к старшим.
Под щелканье ножниц и усыпляюще монотонные молитвы в исполнении отца Августа она задумалась. Гипнотический сон все больше напоминал реальность. К тому же, она ведь помнит собственную личность — ошибка в заданной сознанию программе? Слишком сложно, сказала себе Настя. Может, пора признать: все это действительно существует?
Отрезав волосы, священник нарек ее сестрой Агной. Сестры торжественно облачили в бесформенное одеяние серого цвета — хабит, туго обмотали голову и шею белым платком, водрузили поверх черную шапочку-велон с белым крестом, на котором были вышиты красные знаки в память о ранах Христа.
Настя горестно оглядела непрезентабельный наряд: «Твою мать! Как можно напялить такое убожество добровольно?»
Потом была исповедь, на которой она старательно каялась в греховных мыслях, и наконец, приговор, вынесенный матерью Анной: неделю работы в прачечной, строгого поста — «вода страданий и хлеб скорби», десять ударов розгами по спине.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 12 из 23
