Младший сержант Чирков не терпел наркоманов, точнее не терпел иметь с ними дел. От пьяных заешь чего ждать, кроме совсем уж допившихся до белой горячки, а в каждом наркомане сидела бомба замедленного действия. Чаще, конечно, встречались безобидные чудилы, рассказывающие про духов или инопланетян…
38 мин, 27 сек 10555
— Ало. Привет. — Голос на том конце линии был выдохшийся, как у человека, который сдал экзамены и пробежал марафон в один день.
— Фурман, ты что ли. — Лениво ответил я.
— Да…
— В Допы сегодня идешь?
— Н-нет. — Испуганно заикнулся он. — Я больше не приду. Мне плохо. Я ложусь в больницу.
— Да забей. Ты просто устал. — Усмехнулся я. — Может перепил или недопил. Зачем в гребаную больницу? Приходи в Допы. — Я с удивлением заметил в себе огромное желание заманить его в клуб, а также понимание того, что больше в клуб он не придет и что мы уже никогда не увидимся. Фурман не выдержал.
— Н-нет, нет! — Воскликнул он, срывая уставший голос. Моя настойчивость его здорово напугала. — Я просто… звонил спросить, все ли с тобой в порядке? У тебя все как обычно? Ничего не…
— Лучше не бывает. — Перебил я. — Все супер.
— Ну тогда… Давай. Будь осторожен там…
— П… «Приходи сегодня в Допы». — Хотел сказать я и осекся, понимая, что тогда Фурман просто обгадится от страха. — Пока.
Отложив телефон, я попытался расслабиться, но это не получалось. Краем глаза наблюдал за окном, желая скорейшего наступления темноты. Именно с темнотой я собирался выйти и направится в Допы. Сегодня будет суперская ночь. Как и всегда. Ход мыслей, рисующий ночные похождения, вдруг оборвался. Что-то шевельнулось во мне между животом и грудной клеткой. Ничего удивительного, скажут многие. В человеческих телах постоянно что-то бурчит, урчит и шевелится. Только сейчас что-то шевельнулось так, как не шевелилось ранее никогда. Абсолютно незнакомое ощущение. В памяти прозвенел сигнал тревоги.
«Такого не бывало раньше и быть не должно».
Шевельнулось безболезненно, словно что-то гибкое и длинное изогнулось, натягивая мягкие ткани.
Я замер, отслеживая каждое свое ощущение.
Снова. Теперь не так сильно. Совсем чуть. Может даже показалось.
Я понял, что не усну и не расслаблюсь. Хотелось действий, выпивки, танца, а этого можно было достичь только в Допах.
Собравшись, я вдруг понял, что Фурман не выходит у меня из головы. Похоже, он не ходил в клуб уже несколько дней к ряду. Может и больше. Я не мог вспомнить, когда последний раз видел его там.
— Черт его дери — процедил я с ненавистью, чувствуя необходимость снова позвонить этому идиоту-Фурману и убедить закончить жалкие попытки слиться.
Набрав его номер, я сразу же выпалил, нет приказал ему.
— Эй Фурман, пойми же идиот, что ни в одной больнице тебе не помогут. Просто сливаться сейчас поздно. — Я был уверен, что если Фурман чувствует тоже самое, если понимает, всю важность происходящего то подчиниться мне сейчас. — Приезжай в Допы. Сегодня же приезжай.
— Кто это? — раздался мерзкий голос незнакомца, голос ничего не понимающего человека.
— «Кто это?» — я понял, что опоздал. — Где Фурман?
— Говорит младший сержант Чирков. Александр Фурманов в больнице. Если вы…
— Ну и хер ли я перед тобой распинаюсь?! Забудь этот номер и этот звонок забудь, говна кусок. — я разорвал связь, понимая, что уже слишком поздно. Фурман слился окончательно. Из нашей компании я продержался дольше остальных, как и всегда бывало.
Я чувствовал окружающий мир холодным, липким, безрадостным, а внутри меня горел огонь. И пора было отправится к тем, кто сможет поддержать мой жар своим. Собраться в единый костер из радости, восхищения, безумия и похоти.
Надо было зайти в ванную, чтобы сбрить щетину и умыться. Как только мое отражение появилось в зеркале над раковиной, то из живота раздалось утробное бульканье. Я тут же понял, что происходит и наклонился над унитазом, давая рвотному потоку извергнуться. Тошноты или отвращения не было. Разогнувшись, я посмотрел вниз и увидел, что весь унитаз покрыт красными разводами. Ванну комнату наполнил тяжелый металлический запах крови.
Журчал ручеёк, стекавший из сливного бака. А в унитазе, там, где кровь смешалась с водой, плавали какие-то мелкие кусочки. Вроде ошметков сырого мяса. Голова кружилась, в глазах плясали красные искорки. Я пошатнулся, но смог удержаться на ногах.
«Что же ел последние дни?» — подумал я и не смог вспомнить. — «Если я вообще последнюю неделю?»
Смыв кровь, прислушался к себе — ни тошноты, ни боли. Какая-та часть меня на задворках сознания кричала: «Ты блевал кровью, идиот. Беги к врачу». Но крики эти больше ничего для меня не значили. Сейчас были другие проблемы — погладить рубашку перед походом в Допы.
«У меня ведь ничего не болит» — рассудил я. — «Вот если заболит, тогда и надо парится».
«Ты что, не понимаешь!?» — продолжал распинаться некто на задворках сознания. Возможно то был здравый смысл или чувство самосохранения. — «Тобой управляют. Ты же замечаешь все эти навязчивые идеи! Это не нормально. Кто-то или что-то управляет тобой».
«Конечно управляет» — ответил я сам себе. — «Я уже все заметил. Но соскакивать не собираюсь. Я собираюсь дойти до конца»
— Фурман, ты что ли. — Лениво ответил я.
— Да…
— В Допы сегодня идешь?
— Н-нет. — Испуганно заикнулся он. — Я больше не приду. Мне плохо. Я ложусь в больницу.
— Да забей. Ты просто устал. — Усмехнулся я. — Может перепил или недопил. Зачем в гребаную больницу? Приходи в Допы. — Я с удивлением заметил в себе огромное желание заманить его в клуб, а также понимание того, что больше в клуб он не придет и что мы уже никогда не увидимся. Фурман не выдержал.
— Н-нет, нет! — Воскликнул он, срывая уставший голос. Моя настойчивость его здорово напугала. — Я просто… звонил спросить, все ли с тобой в порядке? У тебя все как обычно? Ничего не…
— Лучше не бывает. — Перебил я. — Все супер.
— Ну тогда… Давай. Будь осторожен там…
— П… «Приходи сегодня в Допы». — Хотел сказать я и осекся, понимая, что тогда Фурман просто обгадится от страха. — Пока.
Отложив телефон, я попытался расслабиться, но это не получалось. Краем глаза наблюдал за окном, желая скорейшего наступления темноты. Именно с темнотой я собирался выйти и направится в Допы. Сегодня будет суперская ночь. Как и всегда. Ход мыслей, рисующий ночные похождения, вдруг оборвался. Что-то шевельнулось во мне между животом и грудной клеткой. Ничего удивительного, скажут многие. В человеческих телах постоянно что-то бурчит, урчит и шевелится. Только сейчас что-то шевельнулось так, как не шевелилось ранее никогда. Абсолютно незнакомое ощущение. В памяти прозвенел сигнал тревоги.
«Такого не бывало раньше и быть не должно».
Шевельнулось безболезненно, словно что-то гибкое и длинное изогнулось, натягивая мягкие ткани.
Я замер, отслеживая каждое свое ощущение.
Снова. Теперь не так сильно. Совсем чуть. Может даже показалось.
Я понял, что не усну и не расслаблюсь. Хотелось действий, выпивки, танца, а этого можно было достичь только в Допах.
Собравшись, я вдруг понял, что Фурман не выходит у меня из головы. Похоже, он не ходил в клуб уже несколько дней к ряду. Может и больше. Я не мог вспомнить, когда последний раз видел его там.
— Черт его дери — процедил я с ненавистью, чувствуя необходимость снова позвонить этому идиоту-Фурману и убедить закончить жалкие попытки слиться.
Набрав его номер, я сразу же выпалил, нет приказал ему.
— Эй Фурман, пойми же идиот, что ни в одной больнице тебе не помогут. Просто сливаться сейчас поздно. — Я был уверен, что если Фурман чувствует тоже самое, если понимает, всю важность происходящего то подчиниться мне сейчас. — Приезжай в Допы. Сегодня же приезжай.
— Кто это? — раздался мерзкий голос незнакомца, голос ничего не понимающего человека.
— «Кто это?» — я понял, что опоздал. — Где Фурман?
— Говорит младший сержант Чирков. Александр Фурманов в больнице. Если вы…
— Ну и хер ли я перед тобой распинаюсь?! Забудь этот номер и этот звонок забудь, говна кусок. — я разорвал связь, понимая, что уже слишком поздно. Фурман слился окончательно. Из нашей компании я продержался дольше остальных, как и всегда бывало.
Я чувствовал окружающий мир холодным, липким, безрадостным, а внутри меня горел огонь. И пора было отправится к тем, кто сможет поддержать мой жар своим. Собраться в единый костер из радости, восхищения, безумия и похоти.
Надо было зайти в ванную, чтобы сбрить щетину и умыться. Как только мое отражение появилось в зеркале над раковиной, то из живота раздалось утробное бульканье. Я тут же понял, что происходит и наклонился над унитазом, давая рвотному потоку извергнуться. Тошноты или отвращения не было. Разогнувшись, я посмотрел вниз и увидел, что весь унитаз покрыт красными разводами. Ванну комнату наполнил тяжелый металлический запах крови.
Журчал ручеёк, стекавший из сливного бака. А в унитазе, там, где кровь смешалась с водой, плавали какие-то мелкие кусочки. Вроде ошметков сырого мяса. Голова кружилась, в глазах плясали красные искорки. Я пошатнулся, но смог удержаться на ногах.
«Что же ел последние дни?» — подумал я и не смог вспомнить. — «Если я вообще последнюю неделю?»
Смыв кровь, прислушался к себе — ни тошноты, ни боли. Какая-та часть меня на задворках сознания кричала: «Ты блевал кровью, идиот. Беги к врачу». Но крики эти больше ничего для меня не значили. Сейчас были другие проблемы — погладить рубашку перед походом в Допы.
«У меня ведь ничего не болит» — рассудил я. — «Вот если заболит, тогда и надо парится».
«Ты что, не понимаешь!?» — продолжал распинаться некто на задворках сознания. Возможно то был здравый смысл или чувство самосохранения. — «Тобой управляют. Ты же замечаешь все эти навязчивые идеи! Это не нормально. Кто-то или что-то управляет тобой».
«Конечно управляет» — ответил я сам себе. — «Я уже все заметил. Но соскакивать не собираюсь. Я собираюсь дойти до конца»
Страница 7 из 11
