Кодекс чести вампира

А это значило, что передача разваливалась. Не было гвоздя, на котором держался бы мусор, соб­ранный за две недели: парочка пустеньких репор­тажей о какой-то ерунде, выдаваемой за события, интервью с одним потрепанным бурной ночной жизнью персонажем бульварной хроники, выда­ваемым за умного человека, беззастенчивое вра­нье, выдаваемое за новости, шуршащий зеленой бумажной изнанкой рассказ об очередной кретин­ке, выдаваемой за восходящую звезду… Так и не нашлось изюминки, ради которой стоило бы да­виться всей этой стряпней. Не было главной те­мы — настоящей, интересной истории, которую зрители обсуждали бы между собой не один день после показа передачи. Такую историю Алисову надо было добыть немедленно. Но… откуда же ее взять?

Одним словом, передача снова получалась дерьмовой. Но именно сейчас этого ни в коем слу­чае нельзя было допускать. Новое начальство те­левизионного канала, где обосновался со своей передачей Алисов, и без того смотрело на него ко­со, но пока терпело. Однако Алисов понимал — существование программы под угрозой: ее рей­тинг неумолимо полз вниз, и роковая черта, за ко­торой закрытие передачи становилось неотврати­мым, уже не за горами. Впрочем, черт бы с ней, с передачей! Можно ведь перейти на другой канал и придумать что-нибудь другое — поновей и поин­тересней. Но по мере того, как ухудшалось качест­во программы Алисова, теряла вес и его собствен­ная репутация. Если так пойдет и дальше, он про­слывет безнадежным неудачником и ни один канал не захочет портить свой эфир таким ник­чемным лицом.

Выходов из сложившейся ситуации было два. Первый — бросить передачу самому, не дожидаясь решения сверху, и взяться за новый проект. Такой выход означает, что ему придется начинать прак­тически с нуля, делать уйму работы, тратить бог знает сколько сил и нервов… Ни сил, ни желания ввязываться во все это у Алисова не было. А зна­чит, оставался второй выход — найти-таки изю­минку, стоящую историю, в конце концов, приду­мать что-то, может быть, даже инсценировать са­мому.

Алисов одним большим глотком допил джин и, морщась, помотал бесполезной головой. Ни ал­коголь, ни мотание не прибавили голове мысли­тельных способностей. Идей не было. Не было ни­чего. Алисов похлопал по карманам, достал нерас­печатанную пачку сигарет и, бросив в пепельницу прозрачную обертку, показал бармену на свой пус­той стакан. Бармен понимающе качнул головой. Щелкнула крышка зажигалки, чиркнул кремень, и возле самого лица Алисова вспыхнул яркий лепесток пламени. Алисов вздрогнул от неожидан­ности, но все-таки поднес кончик сигареты к ог­ню. Выдохнул дым и кивнул в знак благодарности. Крышка зажигалки захлопнулась. Державшая ее рука, блеснув золотым перстнем на мизинце, ныр­нула за полу черного в тонкую белую полоску пид­жака.

— Здоровеньки булы, — развязно произнес хо­зяин зажигалки.

— Привет, — настороженно ответил Алисов, пытаясь сообразить, где они могли раньше встре­чаться.

— Неправильно говоришь, — наставительно сказал владелец перстня. — Надо отвечать: «здоро­вее видали»

Алисов нахмурился. Где, черт побери, он мог видеть эту наглую рожу?

Наглая рожа плотоядно ухмыльнулась: — Ну, как творческие успехи? Деградируем по­маленьку? — Да пошел ты! — разозлился Алисов. Кто бы ни был этот придурок, так разговаривать с собой он не позволит!

Наглая рожа внезапно посерьезнела и строго сказала: — А вот этого не надо. Я этого не люблю.

И пока Алисов, опешив, колебался, стоит ли еще раз послать своего незваного собеседника — на сей раз по конкретному адресу — или пора уже дать ему в глаз, наглая рожа негромко произнесла: — В мастерской Хромова бывал когда-нибудь? — Какого Хромова? Художника? — забыв о своих недобрых намерениях, переспросил Алисов.

Сенсация, скандал, громкое имя в неприятной ис­тории — ради этого можно было вытерпеть любое обращение, все что угодно. Получив в ответ корот­кий утвердительный кивок, он хмыкнул: — Ко­нечно, бывал!

— Вот и загляни туда сегодня вечерком, по­ближе к полуночи. Только оператора не забудь с собой прихватить. Понял? — Подожди минутку, что-то я не врубаюсь… — начал Алисов, но наглый тип вдруг вытаращил глаза, уставился на что-то за спиной Алисова и рявкнул: — А это еще что такое?

Алисов обернулся… И тут же понял, что его провели, но было уже поздно. Нахал с перстнем исчез беззвучно, бесследно и мгновенно — словно испарился.

Нет, с питьем действительно пора завязывать. Алисов отодвинул пустой стакан и полез за бумаж­ником.

Выйдя из бара, он посмотрел на часы, достал из-за пояса мобильный телефон и набрал номер Стасика.

Глава 2. Милые бранятся

Лифчик от купальника бесшумно, но быстро пролетел по комнате и торжественно повис на люстре.

— Нет, от этого просто свихнуться можно! — в отчаянии сказала я.