Кодекс чести вампира

Словом, вместо того, чтобы наслаждаться пред­вкушением грядущего отпуска, я носилась по квартире в состоянии, близком к безумию. А ведь предвкушение должно было быть тем более сладо­стным, что в отпуск я отправлялась не одна…

Началось все неделю назад. Наступил сен­тябрь, и зловредная погода, очевидно, решила от­праздновать наступление осени — небо плотно за­тянуло грязными тучами, из которых незамедли­тельно полился холодный серый дождь. Радовало только то, что мне не нужно было в этот день от­правляться «первый раз в первый класс» а значит, стоять посреди лужи на школьном дворе, держа в вытянутой руке связку здоровенных гладиолусов, и, выбивая зубами от холода и ужаса барабанную дробь, искать глазами в толпе бледных от волне­ния родственников первоклашек лица мамы и ба­бушки.

Тем не менее надо было идти на работу. При мысли об этом я долго стонала с закрытыми глаза­ми, морщилась на разные лады и ворочалась в постели, плотно кутаясь в одеяло. Ночевала я дома, одна, без Себастьяна, так что некому было доста­вить меня до места назначения, а передвигаться самостоятельно не было никаких сил. Сил не хва­тало даже на то, чтобы вылезти из-под одеяла, ко­гда мне это в конце концов удалось, я почувство­вала себя совершенно измученной.

Сидя на кухне, я безо всякого аппетита пере­жевывала кусок пиццы, вкусом и цветом напоми­навший фрагмент древней керамики, и размыш­ляла о том, что этой археологической находке, чу­дом сохранившейся в моем пустом холодильнике, самое место в витрине музея, но никак не в чело­веческом желудке. Кстати, о желудке. Может, мне симулировать какую-нибудь простую и милую бо­лезнь, например гастрит? И под этим предлогом вернуться в постель и провести там остаток дня с комфортом и пользой, почитывая Агату Кристи и попивая чаек?

Но, к сожалению, имелись веские причины, по которым этим мечтам тунеядки не суждено бы­ло сбыться. Во-первых, пустой холодильник и от­сутствие средств на его заполнение. Пачка майо­неза и пятнадцать рублей мелочью — не в счет. Во-вторых, как раз сегодня, по заверениям Себастья­на, должна состояться выдача долгожданной зар­платы.

Словом, спустя полтора часа я, стряхивая воду со сложенного зонтика, поднялась по деревянной лестнице со скрипучими ступеньками и оказалась в приемной детективного агентства «Гарда» со­трудницей которого я имею честь, а иногда даже и удовольствие являться.

Честно говоря, как раз в тот момент я такого удовольствия не испытывала — у меня промокли ноги, да к тому же громко урчало в желудке. В та­ком состоянии я способна испытывать удовольст­вие только от двух вещей — от горячей ванны и го­рячей пищи. Ни того, ни другого в конторе не бы­ло. Зато была Надя.

Но занималась она отнюдь не выполнением своих прямых, то есть секретарских, обязанно­стей, как того можно было ожидать. Когда я во­шла, она щурила правый глаз, прицеливаясь, и не успела я, войдя в приемную, и слова сказать, как перед самым моим носом просвистело что-то красное.

Непонятный предмет вонзился в круглую дос­ку, висящую на противоположной от Нади стене, и оказался маленьким дротиком с красным опере­нием, предназначенным для игры в дартс. Однако Надя играла во что-то другое — к доске канцелярскими кнопками была прикреплена фотография Даниеля, друга Себастьяна и совладельца детек­тивного агентства. Брошенный Надей дротик во­ткнулся сияющему белозубой улыбкой Даниелю прямо в переносицу. Другой дротик, с зеленым оперением, очевидно, брошенный раньше, торчал у бедолаги из левого уха.

Такое непочтительное отношение секретарши к одному из начальников объяснялось просто: На­дю и Даниеля связывало давнее и прочное чувст­во, которое, за неимением более подходящего оп­ределения, приходится называть любовью, хотя вряд ли этим словом можно назвать их бурные от­ношения, сплошь состоящие из внезапных переходов от всепоглощающей страсти к испепеляю­щей ненависти.

— Опять поссорились? — скорее констатиро­вала факт, чем спросила я, торопливо отпрыгивая в сторону — подальше от линии огня.

— Нет, — с равнодушным и крайне утомлен­ным видом ответила Надя. — Расстались навсегда.

Я сделала над собой усилие, чтобы не начать мерзко хихикать — на столе рядом с Надей лежали еще несколько дротиков, и мне совсем не хоте­лось, чтобы они попали в меня. И сдавленным го­лосом поинтересовалась: — А что ты здесь тогда делаешь? — Жду его.

Я похлопала ресницами и спросила: — Зачем? — А чтобы прикончить, — будничным тоном ответила Надя и метнула еще один дротик. Фото­графический Даниель лишился одного из перед­них зубов.

— За что такая немилость? — Я уселась в крес­ло возле камина и, скинув туфли, протянула ступ­ни к огню.

Надя кинула последний дротик, повредив Да­ниелю бровь, села на стол и возмущенно сказала: — Нет, ты только представь себе! Вчера он где-то пропадал целый день — целый день! — и за весь день ни разу мне не позвонил.

— Может, ему было некогда? — осторожно предположила я.