Кодекс чести вампира

Укоризненно покачав головой, Себастьян усел­ся на край стола и мягко сказал: — Сегодня ночью я проснулся оттого, что на нашем общем балконе кто-то громко всхлипывал. И поскольку совершенно невозможно, чтобы по­добные звуки производил Даниель, то становится очевидным, что это была ты. Сие очень и очень странно, потому что из всех девушек, которых мне приходилось встречать за время моего пребывания среди людей, ты — самая несентиментальная и не склонная к проливанию слез.

Надя молча лупила по клавиатуре.

— Из чего я заключил, что дело серьезно. А ут­ром ко мне прибежал Даниель, бледный и страш­но расстроенный. Оказалось, что ты собрала вещи и ушла, не попрощавшись. Это еще более странно, потому что обычно ты уходишь, выяснив отноше­ния до победного конца. А вы вчера не ссорились совсем. В противном случае я, как ваш ближайший сосед, услышал бы все первым и в мельчай­ших подробностях.

Надя продолжала долбить по клавишам.

Себастьян вздохнул и, спрыгнув со стола, при­сел на корточки. Что-то щелкнуло, и негромкое гудение компьютера смолкло. Погас отблеск мо­нитора на Надином лице. Некоторое время она продолжала смотреть на погасший экран, потом молча перевела взгляд на Себастьяна, который в тот момент уже положил на пол вынутую из розет­ки вилку и поднялся с корточек.

— Объясняю, — ласково произнес Себасть­ян. — Он работал. Работал весь день. И очень ус­тал. Ангелы тоже устают.

У Нади задрожали губы.

— Я тоже устала от всего этого! Не могу боль­ше! — прерывающимся голосом сказала она и, вдруг разрыдавшись, закрыла лицо ладонями.

— Ну-ну, — Себастьян провел рукой по ее во­лосам. — Я знаю, знаю. Ничего страшного. Эта бе­да поправима. Держи.

И положил что-то перед ней — прямо на кла­виатуру. Я приподнялась с кресла, чтобы лучше видеть.

— Что это? — жалобно всхлипывая, спросила Надя.

— Авиабилеты, как видишь.

Надя осторожно, словно ожидая подвоха, раз­вернула одну из красно-синих книжечек и загля­нула внутрь. Пару раз по инерции шмыгнула но­сом. Подняла широко раскрытые глаза на Себа­стьяна и ошеломленно произнесла: — Но-о… Это же сегодня! Это же через два часа!

— А ты выгляни в окно, — предложил Себа­стьян.

Надя торопливо вскочила с места и последова­ла его совету. Я, не удержавшись, шмыгнула за ней.

Очутившись возле окна, Надя издала приглу­шенный вопль. Выглянув из-за ее спины, я увиде­ла внизу припаркованную у тротуара черную «По­беду» Возле машины топтался некто, закрытый от нас куполом огромного черного зонта. Впрочем, угадать, кто это, не составляло никакого труда. То ли увидев нас, то ли почувствовав, что мы смотрим на него, Даниель на вытянутой руке отвел зонт в сторону и просигналил им, словно зонт был жез­лом, а Даниель дирижировал военным оркестром. Совершенно забыв про ссору, Надя в ответ замаха­ла руками, как ветряная мельница. Я опасливо отодвинулась — получение ссадин и кровоподте­ков от неосторожного обращения Нади с собст­венными конечностями не входило в мои планы.

Намахавшись вдоволь, Надя вдруг резко по­вернулась к Себастьяну и воскликнула: — Но я же не успею собрать чемоданы! Как я поеду? — Совершенно не о чем волноваться, — хмык­нул Себастьян. — Ты нас недооцениваешь. Твои чемоданы лежат в багажнике машины. Все собра­но и готово к перевозке. А если что-то и забыто, то ты прекрасно сможешь купить все недостающее на месте. Все-таки вы в Египте будете жить не по­среди пустыни…

В Египте! Обида и зависть закипели во всех ре­зервуарах моего организма. Боюсь, что и выраже­ние лица у меня сделалось соответствующее.

— Ну, тогда… — растерянно сказала Надя. — Тогда я, наверное, побежала, да?

Себастьян кивнул и посмотрел на часы: — Да уж, вам надо торопиться,

В следующую секунду Надя преобразилась в смерч, который закружился по комнате, расцело­вал на прощание Себастьяна и меня, бормоча что-то благодарственное и примирительное, заскри­пел ступенями и хлопнул входной дверью.

Мы с Себастьяном, несколько помятые Надиными прощальными объятиями, остались наеди­не. В наступившей тишине я враждебно смотрела на своего любимого. Ответом мне было недоуме­ние в яснейшем и невиннейшем взоре. Поняв, что попытки пробудить в Себастьяне совесть, не при­бегая к словесному выражению своих претензий, абсолютно неплодотворны, я открыла рот и про­тивно проскрипела: — А я… Как же я… То есть… мы…

— Что «я»? — спросил Себастьян настолько лицемерным тоном, что мне захотелось откусить ему нос. С трудом справившись с этим порывом, я привела свой голос в соответствие с природными качествами и сварливо поинтересовалась: — А мы что, останемся в Москве? И будем мокнуть тут под дождем, да? И работать еще, на­верное, вдобавок.

И, поскольку Себастьян молчал, с горечью до­бавила: — Ну, конечно, ну, разумеется, как всегда! Я другого и не ожидала…