Кодекс чести вампира

Теперь надо было проникнуть внутрь, что бы­ло не так-то просто — возле массивной деревян­ной двери серебристо поблескивал нумерованны­ми кнопками новенький домофон. Конечно, у Алисова в его распухшем от бумаг органайзере на одной из засаленных страниц был записан номер мастерской Хромова, но пользоваться им сейчас явно не имело смысла. Стасик опустил на асфальт кофр с техникой и зазвенел содержимым карма­нов своей парусиновой жилетки. Потом накло­нился над скважиной домофона и сунул туда ка­кой-то маленький продолговатый предмет. Домо­фон издал пронзительный писк. Дверь щелкнула и открылась Алисову, тянущему ее за ручку.

Стасик убрал в карман свое приспособление, открыл кофр и вскоре уже входил в подъезд со вскинутой на плечо камерой.

За дверью одинокая пыльная лампочка тускло освещала ряд облупившихся синих почтовых ящи­ков. Широкие щербатые ступени уходили наверх. Перед высоким полукруглым окном лестница де­лала поворот. Алисов обогнал Стасика, включив­шего подсветку на камере, и пошел вперед, раз­мышляя о жадности здешних обитателей. Навер­няка все при бабках, и немалых, — взять хоть того же Хромова. Неужели не могут скинуться на при­личное освещение? Ведь на такой лестнице не то что здоровья — жизни можно лишиться, причем без малейших усилий. Спасибо, если только упа­дешь и ушибами отделаешься! А если покатишься вниз и башку себе проломишь?

Алисов споткнулся, беззвучно выругался, уце­пившись за перила, и оцепенел, уставившись пря­мо перед собой… Два зеленых светящихся глаза смотрели на него из темноты. В следующую секун­ду камера Стасика осветила мрачного черного ко­та, сидящего в стенной нише.

Алисов перевел дух. И кто-то еще удивляется, что он пьет! Разве такую работу можно вынести на трезвую голову? Если бы он был пьян, он бы этого кота и не заметил. А если бы и заметил, так только хихикнул бы тихонько. И весь этот омерзитель­ный подъезд не показался бы ему столь унылым и зловещим, а лестница — такой невыносимо, мучи­тельно длинной.

На втором этаже света не было вовсе — кто-то вывинтил и унес с собой лампочку. Интересно, шпана или ярые поклонники творчества Хромова?

Алисов приложил ухо к покрытой трещинами деревянной двери (все-таки Хромов жлобина — уж ради себя-то мог бы постараться украсить вход в мастерскую чем-то более приличным!) и прислу­шался. За дверью стояла подозрительная тишина: ни шагов, ни голосов, ни какого-либо шума, вы­дающего человеческое присутствие.

Кот тревожно мяукнул. Алисов поежился. Про­клятая зверюга! Жаль, нечем запустить в него.

— Ну, что там? — шепотом спросил Стасик.

— Тихо, как в могиле, — прошептал в ответ Алисов. — Не удивлюсь, если…

Пронзительный скрип внезапно вспорол ти­шину. Дверь мастерской сама собой медленно от­крылась. Алисова прошиб холодный пот. Но от­ступать было нельзя. Махнув рукой Стасику, он осторожно перешагнул через порог. Черт его дер­нул бросить пить именно сегодня!

Яркий свет резанул по глазам. Контраст с по­лумраком подъезда был разительным. Под самым потолком мастерской, безо всякого пиетета к ста­ринной лепнине, была сооружена решетчатая ме­таллическая конструкция, увешанная гроздьями мощных прожекторов. И все они были включены! А вот с вентиляцией здесь явно проблема — даже стены, казалось, плавились от непереносимо удуш­ливого жара, исходившего от столь своеобразной люстры. Не прошло и полминуты, как по спине Алисова, неприятно щекоча, поползли капельки пота.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — позвал он, прикрывая ладонью глаза. — Черт, зачем столько света? Ничего же не видно!

Раздался щелчок, лампы прожекторов из ослепительно-белых на мгновение стали красными, а затем слились с темнотой.

Совсем ослепший Алисов беспомощно огля­нулся, ища Стасика.

Где-то поблизости послышалась ожесточенная возня, потом грохот… Луч от камеры Стасика ме­тался по сторонам, выхватывая из темноты стран­ные предметы, но не давая возможности их раз­глядеть. Алисов ринулся на помощь другу, но вне­запно на него из темноты обрушился удар в скулу. В голове хлопнуло, из глаз полетели искры, слов­но какой-то шутник внезапно взорвал рядом пе­тарду, и журналист обрушился на пол, парализо­ванный ужасом ожидания следующего удара. Но нового удара не последовало. Вместо этого раздал­ся торопливо удаляющийся топот, надрывный скрип распахиваемой двери и грохот прыжков по лестнице.

— Леш, ты как там? Живой? — раздался из не­проглядной темени голос Стасика.

— Более или менее, — усмехнулся Алисов, дотрагиваясь до набухшей кровью скулы и с ши­пеньем боли отдергивая от нее руку. — А ты как? — Я-то ничего, а вот что с камерой — пока не знаю. Лампочку он мне точно кокнул, гад!

— А кто это был? — Хороший вопрос! Можно подумать, я его разглядел. Я тебе что — кошка, что ли, чтобы в темноте видеть? Так, ладно, болтать некогда, надо поискать выключатель.

— Может, тут есть что-нибудь не такое яркое, как эти чертовы прожектора? — простонал Али­сов.

Ответом ему был громкий шорох и сдавлен­ный голос Стасика: — Посмотрим.