Кофе с медом и корицей

Йек известно, что на морском берегу лежит на боку имеющий дурную славу живой корабль «Совершенный». Я чувствую, насколько это важно, хотя пока многого не понимаю. Йек еще не знает, что я сумел с ним подружиться и совсем скоро, в нашей жизни предстоят перемены. Чтобы выкупить корабль, я продам свою лавочку со всем имеющимся в ней барахлишком. С бусами и сережками, вазочками и блюдами, и прочими мелкими и крупными деревянными изделиями.

Йек ощупывает пальцами кончики ушей, поглаживая нежданный подарок и благодарит, без обычной своей грубоватости, почти застенчиво:

— Спасибо, подруга. Они мне с первого раза, как пришла сюда, приглянулись. Каждый день на них любовалась. Эти серьги многим нравились, да цена кусалась.

— Никто их не покупал, наверно потому, что они тебе были предназначены. Вот и все объяснение. Одевайся, ужинать будем.

Оглядываю результат своего труда — тушеную с травами рыбу, в нарядном блюде среди затейливо нарезанных овощей, и предлагаю:

— К такой закуске выпивка просится.

— Поняла, сейчас, мигом, — Йек долго упрашивать не пришлось. Одной ногой она уже на пороге: — Чего душа требует?

— Давай, что ли пива. Или чего сама хочешь.

Йек считает, что лучше больше, чем меньше. Взяла бутылочку моего любимого крепкого золотистого вина и прихватила пива. По доброму кувшину на брата. Пиво пригодилось под основное, оно же единственное блюдо, а вино смакуем уже сытые и слегка разомлевшие.

— Знаешь, как пить, чтобы не развезло?

— Ну-ну, поделись секретом, — шутливо изображаю заинтересованное удивление.

Йек с видом знатока изрекает:

— Главное правило соблюдать: сперва напитки послабже, а потом уж переходишь на крепкие. И слабые больше не пить. Тогда не сблюешь.

Если считать тот стаканчик бренди в таверне у меня выходит не по правилам. Смотрю на Йек и отмечаю, что она так и не догадалась про наше с ней сегодняшнее совместное приключение.

Поболтав остатки золотой жидкости в бутылке, разливаю ее в два маленьких стакана. Деревянные подстаканники — моя гордость: кругом прозрачного стекла вьются резные листья плюща.

— Давай допьем, — поднимаю стакан: — за все правильное и хорошее, что существует на свете. За дружбу…

— И за любовь, — решительно, будто я собираюсь это оспорить, добавляет Йек.

А что между нами произошло сегодня? Обладание, незапланированно случившееся в таверне, лишь хотение плоти, но всегда, почти два года нашего знакомства была забота, понимание, дружеское тепло. Нет, у меня к ней только дружба. А она, как все девушки, хочет любви.

Задумавшись, откидываюсь на задних ножках стула, пристально смотрю на нее, стараясь разглядеть в ее будущем то, что она так ждет.

Но нет там такого мужчины, о котором она мечтает. Того, кто был бы не слабее нее, мог принять ее собственную силу, не пытался сломать и подчинить себе. Мне очень жаль, но ничего не поделаешь.

А еще я вижу: Йек принадлежит мне. Не так как ей бы этого хотелось, не так, как мне самому нужно, но она — моя. Для чего-то в моей судьбе необходимая и поэтому мне посланная. Звено в цепи событий, что должны произойти в моем варианте будущего.

Йек поковырявшись в зубах, вопросительно кивает:

— У меня что-нибудь новое выросло, о чем я не знаю? Цвет глаз поменялся? Чем объяснить твое внимание?

Ну да, я же уставился на нее, будто свиток читаю.

— Просто вот… А, — неважно…

Застала врасплох, двигаю с места на место кувшин на столе, подавляю отрыжку, тяну время.

Йек вытащила зубочистку изо рта, принялась выскребать из-под ногтей несуществующую грязь. Оправдывается извиняющимся тоном:

— Тебе неприятно, что я в зубах ковыряюсь? Так их же беречь надо, а значит чистить после еды.

— Ну и чисти себе на здоровье, вон они у тебя какие белоснежные. И ногти в отличном состоянии.

Йек демонстративно улыбнулась, подтверждая сказанное. И с хрустом потянулась:

— Слушай, мне так хорошо, вот прямо спела бы. Давай вместе, а? Когда работаешь, вечно себе под нос мурлычешь, но так тихо, что толком непонятно.

— Можно и спеть…

Если я сегодня в большем не спалился, то похоже пение меня не выдаст, но все же добавляю: — Если тебя мой голос не смутит.

— А что с ним не так?

— Тембр низковат. Некоторые считают, что я пою как мужик.

У резчицы Янтарь хрипловатое контральто. До чего надоедает все время и везде себя контролировать. Хочется расслабиться, а не изображать поющую женщину.

Но Йек неровно дышит к своей драгоценной золотой подруге. Даже если Янтарь сделает что-то несусветное, Йек найдет этому оправдание. И сейчас она только с нетерпением заерзала на стуле:

— Нашла чем меня испугать! Хоть медведем реви. Какие между нами стесняшки? Свои люди. Давай уж, не томи, тогда и я присоединюсь, если песенка знакомая будет.

— Эту ты точно знаешь.

Достав из сундука маленький инструмент с тремя струнами и, покрутив колки, затягиваю популярную несколько лет назад в Шести Герцогствах песенку об ухаживании за молочницей. Намеки в ней на грани приличия.

Йек хлопает себя по коленке:

— Знакомый мотивчик. Что надо выбор, — и начинает подпевать.