Кофе с медом и корицей

Перепели весь репертуар из баллад и озорных песенок, исполняемых менестрелями на праздниках в Шести Герцогствах.

Йек спохватилась первая:

— Ночь на дворе, а мы горланим, на всю улицу слыхать.

Я не уточняю, что горланит-то как раз она сама и, отложив инструмент, со вкусом потягиваюсь, разминая каждую косточку.

— А спать что-то не тянет.

Йек тоже не хочется отправляться в постель. Решили немного прогуляться, весенняя ночь манит лунным светом, мерцанием звезд. У птиц брачный сезон и они заливаются на все лады.

Сворачиваем с улицы Дождевых Чащоб в переулок, ведущий к окраине, вдоль которой густо растут фруктовые деревья. Сады пьянят сладким ароматом распустившихся на ветвях цветов. Началась жаркая пора, когда в темное время суток на улице намного приятней чем днем.

— Дивно как, — мне так хорошо сейчас на душе: — воздух, звездное небо…

— И целое воинство комаров, жаждущее нашей крови, — практично замечает Йек, прихлопнув одного.

— Красавицы, а вы случайно не нас ищете? Нас двое, вас двое, мы созданы друг для друга.

Два мужика выросли из кустов, как из ниоткуда.

Не старые, похоже, наши ровесники. Один здоровый, коренастый. Йек по плечо. Другой высокий, не такой крепкий. Похожи на загулявших моряков. Неопрятные, сразу видно, пьяные.

Народу в Бингтауне всякого полно, особенно в последнее время. Где, спрашивается, мои мозги были?

Йек ответила ровным голосом:

— Никого мы не ищем, нам в одну сторону, а вам в другую.

— Зачем так сразу нас прогонять. Может столкуемся?

Это все тощий мужик уговаривать принялся. Он кажется более трезвым, из них двоих и, похоже, лучше с языком дружит. Второй помалкивает, только Йек оглядывает с ног до головы, будто уже поимел. Встали поперек дороги, пройти не дают. И руки растопырили, чтобы нам в сторону не дать увильнуть.

Я уверен, что Йек может постоять за себя. Своими глазами видел, как она, работая вышибалой в таверне, и не таких как эти, уложив выверенным ударом кулака, на выходе в кучку складывала.

Банальный мордобой — не моя стихия. Спокойно, даже дружелюбно подаю голос:

— Мужики, если вам доступные девушки понадобились, так тут недалеко бордель имеется, «Летящий платочек», с ними вы точно столкуетесь.

— Там моряков только с полными карманами уважают, а мы малость поиздержались, — так же вроде благожелательно усмехнулся высокий и придвинулся ко мне вплотную.

— Ты вроде девушка понятливая, давай договоримся, я не зверь какой, неприятностей тебе не желаю. Выбирай сама: отсосешь или в жопу дашь? — Подмигнул: — И ты не залетишь и я без претензий.

Да он похоже, на полном серьезе себя благородным рыцарем возомнил.

— А с чего ты взял, что я на это соглашусь? — интересуюсь я.

— Куда ты денешься? — болтливый мужик скривился и ехидно добавил: — Ой, вот только не надо мне тут говорить, что ты «не такая девушка». Скромные девчонки ночью у мамы под замком сидят, по закоулкам да рощам пьяненькие не шляются. Будешь тут еще из себя недотрогу строить.

Против такой логики трудно возразить. Я молчу, а он решил приступить прямо к делу, и хлопает меня по заднице:

— Надо же, с виду доска доской, подержаться не за что, а попка-то крепкая. Если она внутри такая же плотненькая как снаружи, со мной все путем. Давай сюда свой задок и не кочевряжься, раньше начнем, раньше освободишься. Бить тебя не стану, только по-доброму соглашайся, не дергайся, иначе чуток придушить придется.

Я могу справиться с ним, не ввязываясь в драку, но вот Йек меня просто удивляет.

Обычно мгновенно реагирует, так и ждет хорошей, дающей возможность встряхнуться разборки, а тут почему-то застыла, словно в ступоре.

В это время парень хватает меня за руку, намереваясь повернуть к себе спиной.

Мне удается вывернуться и заломить насильнику руку за спину. Этот прием я подсмотрел в таверне, где Йек была вышибалой.

Предупреждаю: «Не уймешься — обещaю тебе, получишь вывих плечa. Пока я просто держу, а будешь сопротивляться, сам себе руку сломаешь».

Зaхвaтываю его колени прaвой ногой, подсекаю, усаживаюсь на него сверху, крепко прижимая его руку к спине, и мой неудавшийся насильник постанывая лежит на земле, не шевелясь.

Не веря своим глазам, таращусь на Йек. Впервые вижу ее такой ошалевшей и заторможенной: не сопротивляется, даже не убегает.

А здоровяк, что глаз на нее положил, похоже принял молчание за согласие, раз девушка совсем рядом и не высказывает возражений, и молча возится с завязками своих штанов. Он то ли туповат, то ли слишком пьян, чтобы думать две мысли сразу. Заметив, что его приятель оказался на земле и в моей власти, пытается сообразить, надо ли выручать дружка, или заняться Йек. Собственные желания явно пересиливают у него приятельскую солидарность. Подобрался к ней со спины, и надо предположить, что не с благородными намерениями:

— Йек, — кричу я, — сзади!