Кофе с медом и корицей

Не возражаю. Длинный вечер перетек в бесконечную ночь. Но пусть бы это продолжалось. Ловлю то счастье, которое Ночной Волк называл умением получать сиюминутную радость настоящего момента. Ни прошлого, ни будущего. Только ничем не омраченное «сейчас». Приятная предрассветная свежесть, запах листвы, аромат цветов в палисадниках. Благоухание лимонных и апельсиновых деревьев, растущих в кадках возле домов. Свет уличных фонарей сквозь листву нарисовал на мостовой причудливые узоры. Теплое плечо Йек, сидящей рядышком на крылечке задней двери. Она слегка сжимает мою ладонь:

— Даже в жару у тебя кожа прохладная.

— Я сейчас не мерзну, а с твоего боку особенно тепло.

— Никогда тебе не тепло, — возражает Йек. — Подружка моя, будь ты парнем я бы тебя разве так согрела!

У меня вырывается со смехом:

— Ты была бы не ты, если бы этого не сказала.

Йек продолжает:

— Глаза у тебя, словно медовые, и глубокие как бездонная пропасть, а глянешь и падаешь, кажется, до дна не долетишь.

Я даже присвистнул:

— Хвалебная песнь получилась. В менестрели собралась?

Послушать Йек, так у меня не глаза, а поэма. А вообще-то — это целая история: сперва совсем белесые, потом бледно-голубые, ставшие из желтых светло-коричневыми, они потемнеют до темно-карих, цвета черного кофе. Йек этого не знает. Я и сам раньше не знал, что Белый Пророк так объянтарится.

Йек не заметила сарказма и разразилась новым откровением:

— Там, в Шоксе у меня никого не осталось, сюда приехала, всем была чужая, пока тебя не встретила. Я рада, что ты моя подруга, что ты понимаешь меня… у меня впервые так сложилось. Ближе тебя у меня никого не было и не будет, наверное. Такого человека не каждый день встретишь. А нам, девушкам, всегда хочется быть любимыми. Будь со мной рядом мужчина, который бы относился ко мне так как ты, я была бы абсолютно счастливой. Поэтому… знаешь, иногда мне так жаль, что ты женщина и ничего между нами ничего, кроме дружбы, быть не может.

Становится опасно горячо. Отвечаю равнодушно:

— А ты так уверена, что будь я парнем, у нас бы непременно что-то вышло?

— Ну да… — убежденно кивает Йек, и в упор глядит, чтобы найти подтверждение своим словам: — Разве только мне с тобой так хорошо и легко, а тебе не так? И при этом мне вроде на внешность жаловаться не приходится: про всех не скажу, но из десяти парней, семеро на меня всегда западают. Не забыла еще как мне сегодня говорила, что кто на меня взглянет, у того в штанах тесно?

— Да все десять из десяти мужиков скажут — красавица, и я спорить не буду — касаюсь указательными пальцами её щек. — Особенно ямочки на щеках симпатичные.

И не только ямочки у нее милые. Но об этом не вслух. Я поднимаюсь, чтобы прекратить разговор:

— Пойдем что ли. Утренние сумерки уже, поспать перед работой надо.

Протягиваю руку Йек, помогая ей встать. И, хотя я так стремился этого избежать, наши глаза снова встречаются. Такое короткое и бесконечно долгое мгновение, которое определяет, что будет дальше между двоими. Безмолвный вопрос и безмолвное согласие. Или вопрос и отказ. Если эти двое мужчина и женщина. Чувствую как Йек тянет ко мне, и понимаю, что она почти готова… даже считая меня подругой… Если бы не надо было скрывать кто на самом деле Янтарь, без поцелуя бы не обошлось.

Прижимаю палец к губам Йек, словно приказывая ей молчать, и улыбаюсь:

— Иди в кровать, телохранительница, помогу тебе улечься.

— Песенку споешь, одеяло поправишь? — смеется Йек.

Открывая дверь, стараюсь казаться строгим:

— Сегодня — да, в виде исключения.

Йек старается лежать тихо в своем углу, но я слышу, как она вертится на лежанке.

— Что не спишь, нога ноет?

— Угу. Что ты будешь делать! Ещё и распухла, зараза.

Йек не ждала моего появления, даже вздрогнула, обнаружив рядом со своей постелью. Неудивительно, что не расслышала моих шагов. Даже Ночной Волк, давший мне имя «лишенный запаха», иногда замечал меня лишь когда я оказывался у него перед носом.

В этой широкой ночной рубашке, объём которой на самом деле тщательно продуман, я наверно кажусь привидением.

Прикладываю кусок ткани, пропитанный лечебной кашицей к лодыжке и закрепляю повязку:

— Надо было мне сразу это сделать, не ждать, пока разболится.

— Воняет сырым луком.

— Ага, мелконарезанный лук и соль. Хуже точно не будет.

— А если кому нравится луковый запах, приходите, наслаждайтесь. Ты откуда столько всяких лекарских штучек знаешь?

— У меня была подруга в Горном Королевстве, она в свободное время помогала целительнице и мне все рассказывала.

— А в несвободное время?

— Делала из дерева игрушки и учила меня ремеслу. Теперь она известный резчик и изготовитель кукол. Изготавливает целые наборы по какой-нибудь сказке. Их охотно покупают в богатые семьи и даже в другие страны. Прекрасный мастер.

— Неужели лучше тебя?

— Зачем сравнивать? Мы разные. Она красит дерево, я нет. Если бы не она…