Когда приходит призрак ведьмы

Спотыкаясь и шатаясь, я шел по коридору ощупывая стены. Мне нужно добраться до ванны. Первая… вторая дверь. Я зашел и сразу включил теплую воду, потом начал осторожно промывать лицо. Каждое легкое прикосновение носило дикую боль. Только покрывшиеся корочкой раны, нанесенные Катей, раскрыл этот выродок. Сунув голову под струю воды, я наблюдал как алая кровь стекает в сток. Так я простоял около получаса. Тихо текла вода… кровь все сбегала и сбегала… я стоял. Наконец выпрямившись и бегло взглянув на свое отражение в зеркале, мне пришлось сдержаться чтобы не закричать. Глубокие раны избороздили все лицо, чудом не задев глаза. Они не лишили меня зрения… или не хотели. А потом я посмотрел на свои руки и весь мир перевернулся.

Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффектным оружием всех фантазий отрицательного характера…

Я в шоке смотрел на свои руки. Нет призрака ведьмы и ее не родившегося сына… есть я и мой больной, взбунтовавшийся разум.

Я не знал до какой крайности могу дойти, поддавшись бредовым галлюцинациям и какой вред смогу причинить как себе, так и остальным.

Я назвал Катю монстром, в это самое время был им же.

Я, тот не родившийся сын… я убийца Коли Тимченко и охранников… я, не желая отдавать карточный долг пошел и убил Кубу с друзьями… все это я!

Прикрывшись глупой легендой о сверхъестественности своей подружки я творил зло!

Я не отец сына по имени зло, я и есть истинное ЗЛО!

Я САМ СЕБЯ ЗАЧАЛ, САМ СЕБЯ И УБЬЮ! Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ…

Ну вот я и закончил свои мемуары. Сейчас можно поставить точку и завершить начатое. С час назад в ванной со мной была истерика и самый настоящий припадок. Я обнаружил что… О БОЖЕ! … под ногтями моих пальцев была моя кожа и мои волосы. Я сам себя разорвал, а не призраки Кати и сына. Я не знаю до чего может дойти эта паранойя, что меня преследуют призраки и я боюсь, ужасно боюсь.

Хочу напоследок выпить для храбрости, потом лечь и уничтожить того монстра, который сидит у меня глубоко в подсознании. Совесть по прежнему насилует меня, я пью водку, успокаиваюсь, брежу и продолжаю писать.

Около кровати валяется внушительное количество исписанных листков. Будь все по другому, я б подумал о карьере писателя. Написал жутко много и наверно неразборчивым подчерком, ну и ладно. Интересно узнать чужое мнение о моей способности к литераторству, хотя что путевого напишет семнадцатилетний пацан. Вероятно эти рукописи всего лишь бумагомарательство и не один редактор не возьмется за нее. Плевать. Чужое мнение я все равно не услышу. Попытался все собрать и пронумеровать, не получилось.

Ощущение реальности все чаще и чаще уплывает под воздействием алкоголя. Проснувшись в очередной раз, я обнаружил, что все листы сложены и рассортированы. Убейте не помню когда я их складывал. Позже обнаружил, что кто-то опять из разбросал.

Злые галлюцинации обычно перебарывали и сон и блаженную негу в парах водки и как всегда Катя с не родившимся сыном приносили очередную порцию ужаса, в каком бы состоянии одурманивая я не был. Они пересекали некую границу, разделяющую опасную зону и безопасную, куда злобный рой пчел, именуемый совестью не мог залететь. Кошмарный дуэт разрушал все мыслимые критерии безопасности, наполняя мой разложившийся разум страхом и безысходностью. Я молил бога дать мне побольше сил, поскорей дописать эту рукопись, ведь только она держит меня в этом мире. Нападки безумной пассии с того света, терпеть стало совсем невозможно.

Наверно все… допиваю остатки алкоголя… ощущение реальности теряется… теряется… теряется… я грежу… грежу… грежу.

Вижу старую, заброшенную гостиницу… ее ветхие, закопченные стены… слышу скрип прогнивших досок… дом качается и стонет на ветру… внутри все также тихо и сумрачно… пахнет могильной сыростью и затхлостью… паутина развивается на сквозняке, который с воем вылетает из углов… я вижу комнату на втором этаже… дверь сорвана с петель… окно крест накрест забито досками…

На полу лежит уже окоченевший труп молодой, черноволосой девушки… багровые пятна виднеются на стене, около окна и на полу… под ее головой…

Жирные, белые черви уже начали свое пиршество в некогда прекрасном, здоровом теле, наполняя воздух убийственным смрадом разложившейся плоти.

Я открываю глаза и вижу Катю. Она стоит рядом с моей кроватью и на руках у нее маленький мальчик. Оба выжидающе смотрят на меня.

— Ты победила, ведьма.

Шепчу я. Слезы обильным потоком текут с глаз.

Я ложу ствол пистолета себе в рот и…

«Я люблю тебя Оля»

… нажимаю на курок…

Дневник заканчивается.

К дому подъехала черная «тойота» и из нее вышли мужчина и женщина. Они радостно переговариваясь, доставали чемоданы с багажника. Вдруг грянул выстрел.

Оба вздрогнув, кинули вещи и забежали в дом.